Конец правого поворота в Латинской Америке

На выборах президента Аргентины победил левый перонист Альберто Фернандес. В сочетании с иными событиями последнего года - провалом попыток переворота в Венесуэле, восстаниями в Эквадоре и Чили, перевыборами Моралеса в Боливии и приходом к власти бледно-розового, но таки левого Обрадора в Мексике - это позволяет констатировать конец правого поворота в Латинской Америке.

Встаёт вопрос, в какой мере дело идёт о собственно левом повороте, не сведётся ли всё к показухе выборов и не станут ли номинальные левые проводить правую политику? Аргентине* повезло с тем, что ещё в 2001 году она объявила дефолт, этим значительно ослабив связь с международным финансовым рынком, а тем самым и базу внутренней реакции. Поэтому весьма умеренные аргентинские левые проводили гораздо более самостоятельную экономическую политику, чем большинство любителей грозных революционных лозунгов, которые на деле всецело встроены в мировой капиталистический рынок. Задел экономической самостоятельности был достаточен для того, чтобы провалить на выборах президента Макри, который активно пытался продать страну МВФ и разваливал экономику. Когда в августе обозначилась неизбежность победы перонистов, аргентинская биржа рухнула - лучшее доказательство того, что перонисты ей враждебны** и что дело идёт не просто о показушной замене президента при сохранении прежней неолиберальной политики. Наконец, протесты в Чили и Эквадоре достаточно масштабны и агрессивны, чтобы обещать серьёзный сдвиг влево, что позволяет оценить общее направление движения для всего континента.

Успехи не надо переоценивать. В Бразилии у власти крайне правые. Они победили посредством переворота, в котором была отстранена Русеф и арестован Лула, а значит имеют некоторый запас инерции для проведения своей программы. В остальных странах мы наблюдаем умеренных левых, которые в изрядной мере уже ранее исчерпали себя: в Венесуэле постоянные проблемы, аргентинские перонисты перед потерей власти имели станигнирующую экономику, а в Эквадоре и Чили мы и вовсе не знаем развязки. Однако уже сейчас видно, что программы неолиберальных правых не смогли дать альтернативу и были достаточно быстро оставлены. Это сильно отличается от того, как живуч был неолиберализм в последние 30 лет. Ситуацию можно подытожить так: распад системы неолиберализма очевиден, но речь идёт не о немедленной замене её на иную дееспособную программу, а лишь на хаос, из которого будет постепенно коваться будущее.

Крайне любопытна одна из главных причин, погубивших правый поворот Макри. Он пришёл к власти при поддержке латифундистов, которым обещал отмену вывозных пошлин на зерно. Обещание он выполнил, но под давлением МВФ, требовавшего бездефицитного бюджета, собрался вернуть их обратно. Таким образом, интересы международного капитала, который хотел ограбить Аргентину, вошли в противоречие с интересами капитала аргентинского, который не хотел быть ограбленным; тем самым и опора правого правительства оказалась расколотой. Это важнейшее изменение. Неолиберальный капитализм мог успешно править миром лишь постольку, поскольку находил в каждой стране поддержку местного крупного капитала или мелкой буржуазии. В Аргентине их интересы оказались враждебными. Это характерная ситуация кризиса: если в годы процветания роста экономики хватало, чтобы удовлетворить все достаточно влиятельные группы, то в годы спада доходов уже не хватает на всех и недавние союзники начинают ссориться из-за их делёжки.

Так или иначе латиноамериканские события наносят удар по системе неолиберализма, а поскольку эта система существует в мировом масштабе, то такой удар ослабляет её также в мировом масштабе. Ослабленная, она становится более уязвимой для новых ударов или, пытаясь спастись усилением эксплуатации старых владений, наживает себе новых врагов. Значит, любой удар по ней, как бы слабо и неорганизованно ни был он нанесён, всё же служит орудием прогресса в мировом масштабе.

* Об аргентинской предыстории см. мой прошлогодний текст.

** Для сравнения: биржа спокойно восприняла победу Сиризы в Греции в 2015-м, поскольку знала: победили свои люди.

Рыночные реформы и натуральный обмен

В последние несколько лет буржуазная пропаганда прожужжала все уши рассказами о том, в какую глубокую экономическую пропасть привела Венесуэлу неразумная политика социалистов, об инфляции, дефиците, недостатке самых необходимых товаров и лекарств, нищете и голоде. Конечно, господа пропагандисты забывают, что нищета, голод и недостаток самого необходимого очень распространены и в абсолютно капиталистических странах, в которых отродясь никакого социализма не было. Но сейчас я хотел бы написать о другом: даже разрушение нормальных механизмов распределения, которое так часто ставят в упрёк социализму, нередко возникает и в результате самых что ни на есть рыночных реформ. Общеизвестна ситуация после распада СССР, когда возврат к рынку вызвал чудовищную инфляцию, задержки зарплат или их выплату готовой продукцией, распространение крупного бартерного обмена и зависимость едва ли не большинства населения от выращивания еды на собственных огородах. Свежий пример сходного толка дала Аргентина.

Предыстория такова: больше десяти лет у власти находилось левое правительство, вначале обеспечившее высочайшие темпы роста экономики, которые затем сменились стагнацией, в свою очередь усилившей реакцию. Буржуазия естественным образом хотела сдвинуть общество вправо. Массовой базой недовольства выступил "средний класс" - разжиревшие за годы процветания обыватели, которые вообразили, что рост их доходов - заслуга не экономической политики левого правительства, а их собственная; поэтому в период спада они резко сдвинулись вправо, желая сохранить свой социальный капиталец за счёт оттеснения бедняков от государственных социальных программ*. Правительство же, как это водится у социал демократов, пыталось усидеть на двух стульях и всем угодить, а потому лишилось поддержки как слева, так и справа. В итоге президентом стал правый - кандидат от крупного капитала и латифундистов** Макри, который покончил с "популизмом" и начал внедрять ничем не ограниченный рынок. Результаты поистине чудесны: экономика болтается между парой процентов роста и парой процентов спада, выросла безработица, введение свободного валютного курса вызвало инфляцию в 25%, и это привело к поистине животворящему рыночному явлению - возрождению натурального обмена.

Чудеса свободной торговли выглядят так. За основной эквивалент принят килограмм муки, за два килограмма муки можно купить бутылку подсолнечного масла, за три - ношеные джинсы, за четыре - пирог. Статья рассказывает о домохозяйке, муж которой потерял работу и, перебившись несколько месяцев перебиранием мусора, нашёл новую, гораздо хуже оплачиваемую, и семье пришлось тяжело. Нуждаясь в сапогах, героиня рассказа договорилась выменять их на бутылку масла, два пакета сахара и три пакета печенья. Не имея всех этих продуктов, она в свою очередь выменяла на них ношеную одежду и неиспользованную бутылку одеколона, ранее купленную сыну, и таким образом смогла получить сапоги.

Может показаться странным использовать натуральный обмен, когда можно продавать те же вещи на рынке и потом покупать необходимое на вырученные деньги. Но в условиях сильной инфляции, когда покупательная способность денег падает очень быстро, даже небольшой заминки хватит, чтобы вырученные деньги заметно обесценились. К тому же сильный экономический кризис подрывает нормальное ценообразование, а часть стоимости продаваемых и покупаемых вещей, которая ушла бы на доход посредников, может быть очень важной для нищающего народа.

И тут на выручку приходят современные высокие технологии. Натуральный обмен организуется в группах на фейсбуке! В одной из этих групп в Буэнос-Айресе состоят 30 тысяч человек и ещё 50-60 человек вступают в неё каждый день, в другой, представляющей район с полумиллионным населением, - 46 тысяч и больше сотни новых участников в день. Вот он, триумф постиндустриального общества! Вот она, новая, цифровая экономика! Пока буржуазная пропаганда орёт об ужасах Венесуэлы, а правительство правых разваливает экономику и продаёт страну МВФ, нищающий народ меняет старые сапоги на масло и сахар.

* Этот механизм универсален, начиная со сдвига вправо позднесоветской интеллигенции, которая пыталась капитализировать полученное бесплатно образование, и заканчивая недавним успехом фашиста Больсонару в Бразилии. Конечно, надежды обывателя на капитализм, который якобы охранит его капиталец, будут обмануты: крупному капиталу нужна дешёвая рабсила и не нужны мелкие буржуа, поэтому их будут терпеть лишь постольку, поскольку они полезны для завоевания и удержания власти, а когда власть крупного капитала укрепится - оставят на произвол судьбы.

** Латифундисты хотели избавиться от квот и налогов на экспорт, на доходы от которых финансировались субсидии и социальные программы; к тому же эти ограничения экспорта снижали цены на продовольствие внутри страны. Пожелания латифундистов Макри выполнил.

Банкиры кушают

На стол после долгой охоты готовятся подать изжаренную Аргентину, 13 лет избегавшую поимки.

Родина танго, Марадоны и Че Гевары второй раз за 13 лет оказалась перед лицом неисполнения своих долговых обязательств. В пятницу американский федеральный окружной судья Томас Гриеса наложил эмбарго на выплату 539 миллионов долларов, которые Буэнос-Айрес направил на счет Bank of New York Mellon для выплат по реструктурированным облигациям. Срок уплаты истекал 30 июня.

За этим техническим дефолтом последует тридцатидневная отсрочка платежа. Если по истечении этого срока страна не найдет средств заплатить, дефолт станет реальным. В ответ власти Аргентины выкупили рекламные развороты ряда международных изданий, чтобы заявить о своем несогласии с решением американского суда. Однако, похоже, это их последний аргумент в давнем споре. Ведь средства были перечислены на счет в Bank of New York Mellon и предназначались для кредиторов, согласившихся реструктуризировать прежний долг. Однако суд США занял сторону тех кредиторов, которые не согласны на реструктуризацию и требуют оплаты долга в полном объеме.

Т.е. неолиберальные жулики, правившие страной в 90-е, в 2001-м году довели её до дефолта, набрав долгов. Аргентина объявила дефолт, начав выплачивать долги по другому графику*, и имела весьма резво растущую экономику. Часть кредиторов, с таким поворотом не согласная, всё это время бегала по судам, требуя вернуть им всё по первоначальному договору, и вот они наконец добились успеха. Стране грозит банкротсво из-за биржевых спекулянтов и древних грехов неолиберальной сволочи.

Сегодняшние события вокруг аргентинского долга являются в определенном смысле результатом действий нынешнего руководства страны во главе с президентом Кристиной Фернандес де Киршнер. Придя к власти в 2007 году, она приобрела популярность среди бедных слоев населения и рабочих, хотя формально и не являлась левым политиком. Одним из ее шагов, вызвавших острые дискуссии в обществе, была национализация частных пенсионных фондов в 2008 году. На тот момент Аргентина столкнулась с острым дефицитом бюджета и трудностями с обслуживанием долга в 29 миллиардов долларов.

При этом в частных пенсионных фондах аргентинцы накопили за 14 лет 26 миллиардов долларов. Однако с началом мирового финансового кризиса ценные бумаги, в которых вкладывали средства пенсионные фонды, обесценились примерно на 40 процентов. В основном, это были государственные ценные бумаги. Государственные чиновники стали говорить о том, что частная пенсионная система работает плохо и приносит будущим пенсионерам одни убытки.

Тогда-то Кристина Киршнер предложила национализировать накопления частных фондов. Сенат Аргентины утвердил соответствующий закон в ноябре 2008 года. Деньги поступили в Национальную службу социального обеспечения Аргентины (ANSES), которая отвечала за выплату обычных, распределительных пенсий из бюджета. «Провалившийся эксперимент с частными пенсионными фондами закончен», — говорил тогда глава службы Диего Боссио.

Национализировав негосударственную пенсионную систему, правительство Аргентины лишило себя возможности занимать на внутреннем рынке. Частные пенсионные фонды держали в государственных долговых бумагах 55 процентов своих средств. Эта мера подорвала и базу для долгосрочных инвестиций. Таким образом, найдя временное решение проблемы дефицита бюджета, правительство страны создало более серьезную проблему в будущем. А проблема госдолга вернулась через несколько лет.

В переводе с неолиберального на русский: лохотрон под названием "частные пенсионные фонды" в кризис наглядно всем показал, что он действительно лохотрон: сбережения обесценились, и правительство прикрыло лавочку. Теперь неолибералы с ленты (либералов разогнали, а вот неолиберализм никуда не делся) критикуют: зря так поступили, ведь можно было продолжать воровать деньги у населения, кормушка-то прибыльная.

* Какой ужас, какое нарушение обязательств - завопят сторонники крупного капитала. Я соглашусь: да, это ужас, - граждане страны должны расплачиваться за грехи сидевших у них на шее жуликов и за глупость банкиров, дававших этому жулью деньги.

Вообще популярная нынче история "бездарное правительство набрало у иностранных банков долгов и не может расплатиться" (наиболее яркий пример - Греция) и наличествующие тут варианты решения вызывают довольно близкую аналогию: алкоголик без гроша за душой приходит в банк и просит дать ему миллион в кредит; банк даёт. Через некоторое время выясняется, что миллион пропит и вернуть деньги не получатся. Варианты решения проблемы имеются следующие:

Разумный - посадить жулика-папашу, банку ничего не возвращать, оставив его страдать из-за собственной глупости. К сожалению, в нашей бренной реальности подобного торжества здравомыслия не случается: банкирские деньги священны и должны быть возвращены любой ценой.

Компромиссный - дети алкоголика (необходимость переложения кредита на них обосновывается тем, что с полученного миллиона папаша иногда покупал им конфеты) усердным многолетним трудом пусть и не в срок, но таки выплачивают кредит. Это и есть вариант Аргентины с реструктуризацией долга.

Выгодный банку - сына продают в рабство, дочь в бордель; с выручки кредит выплачивается в срок. Папаша-алкоголик, из-за которого и заварилась вся эта буча, не только не несёт никакого наказания, но и лично организует продажу отпрысков, толкая при этом пафосные речи на тему того, что надо любой ценой возвращать долги и жить по средствам. Это - вариант Греции, где с долгами расплатились за счёт грабежа и унижения всей страны, причём делалось это при активном участии всей той сволочи, которая была у власти раньше и эти же долги набирала.

В Аргентине интересно

Правительство тамошнее, с одной стороны, очень, как по нынешним неолиберальным временам, левое - кладёт на МВФ, национализирует промышленность (подробности я уже копипастил). С другой стороны, при всём при том вся эта левизна - буржуазная и в буржуазной стране, в общем, вполне типичная политика для развитых стран 50-70-х годов: капитализм, но с большой социалкой и госвмешательством. Соответственно, правительство сидит на двух стульях и имеет врагов сразу с двух сторон. Справа ему противостоит оголтелая неолиберальная буржуазия, которой не по нраву госвмешательство, слева - трудящиеся массы, для которых правительство хоть и левое, но таки буржуазное, то есть классовый враг.

В славные докризисные времена, когда всё было хорошо и экономика росла, можно было отбиться и от тех, и от других (благо, промежуточность положения означает не слишком острые противоречия с обеих сторон), но в кризис противоречия обостряются, и правительство в итоге оказалось между двух огней. Международные спекулянты, задёшево скупившие обесценившиеся аргентинские долговые обязательства конца 90-х, бегают по судам, требуя заплатить им в полном объёме. Не так давно у них что-то выгорело, нью-йоркский суд их ублажил, и она арестовали аргентиский корабль. Шумиха продолжалась долго, но корабль наконец отпустили. Недовольна и бегает по по митингам тамошняя либерастия (ака средний класс), для которой правительство слишком левое; масла в огонь подлили попытки правительства раздолбать крупнейшую медиа-корпорацию страны, агитирующую, разумеется, за правых.

Конфликт обострился и слева: правительство разругалось с дружественными ранее профсоюзами. Недавно прошла волна бунтов бедноты, правительство начало нести традиционную в таких случаях ахинею о том, что бунты сугубо уголовные и что инспирировали их профсоюзы; профсоюзы в ответ свалили всё на правительство.

Всё это может плохо кончиться: потеряв из-за экономического кризиса и своей непоследовательности поддержку слева, правительство может рухнуть, и тогда к власти придут правые на пару с МВФ - с известными последствиями. В случае серьёзных потрясений (а я не знаю, насколько там всё и вправду плохо) единственное спасение от такого варианта - пойти ещё дальше влево, но готовность на это правительства, разумеется, под большим вопросом.

До чего неверие в Невидимую Руку доводит

Жестокая депрессия, растущий внутренний и внешний долги крах банковской системы в 2001 году привели к самому серьезному экономическому, социальному и политическому кризису в насыщенной истории страны. Экономика рухнула в том году, составив ВВП на 18% меньше, чем в 1998. Более 60% населения оказалось за чертой бедности. Несколько президентов стремительно сменили друг друга у руля государства, пока у власти не оказался Нестор Киршнер. Его правительство декларировало разрыв с неолиберальной моделью. С тех пор экономика росла в среднем на 8,5% в год.

С 2002 по 2010 год экономика Аргентины выросла почти на 90% – и этот показатель стал наиболее высоким для Западного полушария. Занятость бьет рекорды, бедность и крайняя бедность уменьшились на 2/3. Реальные (скорректированные с учетом инфляции) социальные расходы государства увеличились втрое, а Кристина Киршнер-Фернандес продолжает курс на усиление роли государства в экономике. Еще в 2008 году государство национализировало частные пенсионные фонды. Aerolineas Argentinas, крупнейший национальный авиаперевозчик, также перешел под контроль правительства. Очередной взрыв негодования международной общественности вызвало принятое в 2010 году решение поставить под прямой контроль государства резервы центрального банка. Правительство постоянно объявляет кампании бойкота определенных фирм, которые, по мнению правительства, не выполняют правил регулирования цен. Специальный правительственный чиновник в ранге министра лично обзванивает менеджмент компаний, предупреждая, что они должны снизить цены на свою продукцию. Все эти меры крайне популярны в Аргентине – согласно опросам большинство населения считают идеологию свободного рынка ответственной за кризис и дефолт 2001 года. Во многом благодаря экономическим успехам Кристина Фернандес де Киршнер была переизбрана на второй срок в октябре 2011 года.
Все это было достигнуто вопреки стандартам неолиберальной политики, которые при полной поддержке Вашингтона и МВФ превратили страну в пепелище в результате жесточайшей рецессии 1998-2002 годов. По большому счету, ренационализация энергетической монополии – отказ от еще одной провалившейся догмы неолиберализма.
Кристина Фернандес де Киршнер обвиняет испанских акционеров YPF в том, что они, по сути, решили вытянуть из компании максимум дивидендов и разрушить ее – на протяжении последних лет добыча падает, а размер выплат растет. С 2004 по 2011 производство нефти в Аргентине упало 20%, а газа – на 13%. Доказанные резервы существенно сократились. Такое сокращение производства и рост импорта крайне опасны для страны, которая не имеет доступа к международному кредиту. Государству нужны валютные резервы для того, чтобы избежать отрицательного сальдо платежного баланса. Таким образом, расчеты в валюте за товар, который можно и нужно производить внутри страны, необходимо свети к минимуму. Это означает, что энергетический сектор нельзя далее оставлять в частных руках.
Противники экономической политики Фернандес де Киршнер утверждают, что именно избыточное государственное регулирование с его ценовыми потолками заставило Repsol свертывать производство и выводить капитал из компании. Однако это не отменяет того факта, что уменьшение масштабов деятельности фактического монополиста губительно для общественных интересов. Стоит отметить, что аргентинские запасы залегают в специфических геологических условиях, которые требуют значительных инвестиций. Только используя эффект от масштаба можно сделать эту сферу сверхприбыльной. Таким образом, только государство может полностью раскрыть потенциал энергетического сектора Аргентины.

 Ужасы жизни без МВФ:

Испания возмущена тем, что собственность испанской компании будет национализирована. Однако, из-за того, что Аргентина не имеет доступа к международному кредиту, у Испании практически нет инструментов давления на Буэнос-Айрес. Любые попытки давления принесут больше вреда Мадриду – в Испании мало аргентинских предприятий, тогда как испанские компании широко представлены не только в энергетическом, но и в телекоммуникационном секторе экономики Аргентины. Обе страны состоят в ВТО, что означает невозможность для Испании вводить какие-либо ограничения для аргентинских товаров (таких как соевое мясо и биодизельное топливо). Любопытно, что по условиям двустороннего соглашения об инвестициях, каждая страна имеет право национализировать определенные предприятия, если это служит общественному интересу. Представляется, что Аргентине легко будет доказать тот факт, что национализация YPF будет произведена в интересах общества. Испания может обратиться в структуры Всемирного банка с требованием справедливой компенсации – однако разбирательство займет как минимум несколько лет. Нельзя забывать и о том, что Аргентина не выполнила ни одного решения Всемирного банка по подобным делам и ни разу не произвела требуемых иностранными инвесторами выплат за реквизированные предприятия. При этом, четверть всех жалоб во Всемирный банк были поданы именно против Аргентины.

Аргентина – бельмо на глазу мирового сообщества. Уже много лет ей угрожают экономической изоляцией – постоянные меры правительства по борьбе с иностранными инвесторами раздражают многих. Однако избыточность открытой критики объясняется еще и тем, что иностранные инвесторы лишены каких-либо реальных рычагов воздействия. Снижение кредитных рейтингов, обычно столь чувствительное для развивающихся стран, в данном случае – лишь пустой звук. Они сами загнали себя в рамки свободной торговли, и пока они не станут готовы отказаться от этой основополагающей догмы, Аргентина будет свободно экспортировать свою продукцию на мировой рынок, продолжая проводить меры, направленные на импортозамещение. Тем более, что основные торговые партнеры Аргентины – Бразилия и КНР, – совсем не заинтересованы в каком-либо ограничении торговли с Буэнос-Айресом.

http://liva.com.ua/repsol-ypf.html

Болд везде мой.