Демократия и феодальные вольности

В конце июля я написал Коммари по поводу московских либеральных протестов в контексте борьбы за демократические права:

Вы были бы абсолютно правы, если бы речь шла об универсальных правах и свободах, которыми может пользоваться рабочий класс в своей справедливой борьбе. Но в данном случае спор идёт лишь о феодального типа вольностях привилегированной касты либералов-западников. Забастовку рабочих какого-нибудь завода на Урале будут безжалостно разгонять независимо от права "людей с хорошими лицами" демонстрировать в Москве и сидеть в московской думе, а провинциальные суды и Роскомнадзор будут цензурировать интернет независимо от исхода дела демократического журналиста Голунова. Больше того: чем сильнее будут либерал-людоеды, тем более агрессивно власть будет душить свободы простого народа.

И вот моё мнение подтвердили желающие слева поддержать протесты либералов. Вот "Рабкор" пишет про

обеспечение прав граждан и москвичей на собрание

Москвичи и граждане, сенат и народ Рима. Значит, москвичи не просто граждане, раз их права нужно выделить особо. Как я и писал, им нужны кастовые привилегии. Кандидат в депутаты Кагарлицкий высказался ещё откровеннее:

...что думает сотрудник брянского или усть-илимского ОМОНа при виде москвичей? Любых москвичей, не только протестующих, а просто гуляющих по улицам? Правильно, он думает, что всех их надо убить. Ну, в худшем случае, отколошматить. Безотносительно к протестам. Потому что избивать зажравшихся москвичей, это мечта его жизни. Он бы и чиновников из мэрии с огромным удовольствием отметелил по первое число. Но такой возможности ему не предоставили. Пока.

Здесь автор признал привилегии москвичей и вражду к ним в провинции настолько сильную, что она захватила не только простой народ, но даже имеющих привилегии омоновцев. И симпатии Кагарлицкого на стороне москвичей. Но когда он не имел личного интереса и потому развил мысль до конца, то метко охарактеризовал подобные московскому протесты как "бунт богатых".

P.S. Я не утверждаю, что абсолютно всех москвичей нужно признавать реакционерами и эксплуататорами, хотя привилегированное положение сильно ограничивает их участие в прогрессивной борьбе и вынуждает искать авангард борьбы в провинции. Но и в Москве есть известное количество народа достаточно бедного, чтобы вступить в союз с эксплуатируемыми провинциальными массами. Но либералы и их "левая" обслуга не собираются заключать союз с провинцией но, напротив, отстаивают столичные привилегии. Москва концентрирует образованные кадры и потому может дать известное количество прогрессивной интеллигенции. Но мы не видим на протестах никакой прогрессивной интеллигенции, а только лишь набившую оскомину либеральную тусовку с Навальным и Ходорковским на заднем плане.

О пользе изучения Плеханова

Блоггерша blau-kraehe (Синяя Ворона) написала пост об ошибках, которые, по её мнению, были совершены послесталинским руководством СССР и в итоге привели к восстановлению капитализма; в планах её также написать альтернативную историю, в которой, по всей вероятности, к власти придут правильные товарищи, которые не совершат ошибок и построят коммунизм. У меня есть известные сомнения в том, что сочинения альтернативки на тему "как надо" - это лучший способ анализа причин краха советской системы; я предпочитаю использовать для этой цели марксизм. Но о собственно Советском Союзе - в другой раз, сейчас взглянём на сам текст blau-kraehe, подход которого крайне характерен для мышления очень многих левых, особенно в отношении советских проблем.

Итак, в чём причина всех бед? В том, что руководство совершило ошибки:

«Сейчас очевидно, что руководителями партии и Советов, авангардом то есть. были допущены фатальные, непоправимые ошибки. Ошибки случались и до 1956-57 года, но они не стали фатальными, их удавалось исправлять, или же их последствия не были абсолютно гибельными. После же этого момента куда ни ткни - все рассыпается, все валится, все становится только хуже»

Почему оно их совершило? Из-за непонимания:

«Я думаю, что все это были именно ошибки, обусловленные полным непониманием происходящего, непониманием ситуации. Конечно, были те, кто понимал - но они после определенных событий к решениям на высоком уровне не допускались.
Все дело в том, что начиная с Революции, большинству руководителей СССР было достаточно очевидно: строится совершенно новое общество, имеющее крайне мало общего с прежним. <...>
Начиная же с момента Перелома это понимание исчезает. То есть вообще исчезает понимание того, что в СССР строится какой-то новый, иной мир.»

«...вот отсутствие марксистского анализа и привело к ситуации, когда руководители стали мыслить простыми житейскими категориями: вроде бы "у них лучше", так давайте сделаем "как у них".»

И тут возникают вопросы. Куда и каким волшебным образом исчезло понимание? Почему поголовное обучение в советских школах с мощным марксистским уклоном их программ такого понимания не дало? Почему это понимание не усвоило громадное число людей, прошедших советские вузы, где марксизм изучался подробно и глубоко? Почему в неграмотной царской России к власти пришли грамотные марксисты, а в государстве с массовым образованием и марксизмом в качестве государственной идеологии грамотных марксистов или не было, или она были, но уже не имели власти?

Подобные вопросы не мной впервые заданы, и подробные ответы на на них даны уже очень давно, но, к сожалению, не всем левым известны.

«Как ни несомненно в указанных случаях действие личных особенностей, не менее несомненно и то, что оно могло совершиться лишь при данных общественных условиях. После сражения при Росбахе французы страшно негодовали на покровительницу Субиза. Она каждый день получала множество анонимных писем, полных угроз и оскорблений. Это очень сильно волновало г-жу Помпадур; она стала страдать бессонницей. Но она всё-таки продолжала поддерживать Субиза. В 1762 г. она, заметив ему в одном из своих писем, что он не оправдал возложенных на него надежд, прибавляла: «не бойтесь, однако, ничего, я позабочусь о ваших интересах и постараюсь примирить вас с королём». Как видите, она не уступила общественному мнению. Почему же не уступила? Вероятно, потому, что тогдашнее французское общество не имело возможности принудить её к уступкам. А почему же тогдашнее французское общество не могло сделать этого? Ему препятствовала в этом его организация, которая, в свою очередь, зависела от соотношения тогдашних общественных сил во Франции. Следовательно, соотношением этих сил и объясняется в последнем счёте то обстоятельство, что характер Людовика XV и прихоти его фавориток могли иметь такое печальное влияние на судьбу Франции. Ведь если бы слабостью по отношению к женскому полу отличался не король, а какой-нибудь королевский повар или конюх, то она не имела бы никакого исторического значения. Ясно, что дело тут не в слабости, а в общественном положении лица, страдающего ею. Читатель понимает, что эти рассуждения могут быть применены и ко всем другим вышеприведённым примерам. В этих рассуждениях нужно лишь изменить то, что подлежит изменению, например вместо Франции поставить Россию, вместо Субиза — Бутурлина и т. д. Поэтому мы не будем повторять их.

Выходит, что личности благодаря данным особенностям своего характера могут влиять на судьбу общества. Иногда их влияние бывает даже очень значительно, но как самая возможность подобного влияния, так и размеры его определяются организацией общества, соотношением его сил. Характер личности является «фактором» общественного развития лишь там, лишь тогда и лишь постольку, где, когда и поскольку ей позволяют это общественные отношения.

Нам могут заметить, что размеры личного влияния зависят также и от талантов личности. Мы согласимся с этим. Но личность может проявить свои таланты только тогда, когда она займёт необходимое для этого положение в обществе. Почему судьба Франции могла оказаться в руках человека, лишённого всякой способности и охоты к общественному служению? Потому что такова была её общественная организация. Этой организацией и определяются в каждое данное время те роли, — а следовательно, и то общественное значение, — которые могут выпасть на долю даровитых или бездарных личностей.»

Итак, марксистский взгляд на историю состоит в том, что возможности отдельных лиц влиять на развитие общества обусловлены общественной организацией и соотношением общественных сил. Если Ворона таки напишет свою альтернативку, то для её достоверности мало будет заменить не понимающего марксизма Хрущева на Молотова или ещё какого идейно-правильного вождя, надо будет ещё и изменить огранизацию общества и соотношение сил в нём, то есть заменить Советский Союз 50-х годов на какое-то другое, в истории не существовавшее общество. В этом воображаемом обществе можно без проблем вообразить и строительство коммунизма, но я затрудняюсь понять, как такой полёт воображения поможет разобраться в той бренной реальности, которая дана нам в ощущениях.

Впрочем, Синяя Ворона не только говорит об ошибках от непонимания, но и пытается проанализировать причины, это непонимание породившие.

«СССР существовал не в вакууме, информация о жизни в зарубежных странах доходила, причем в первую очередь и в наиболее полном объеме она доходила до руководства страны.
И вот постепенно элитой начали овладевать следующие идеи (причем элитой как антисоветской - тут с самого начала все было ясно, так и собственно советской):
- Социализм, капитализм, какая в попу разница? Самое главное - это "как живет простой человек"(варианты - как развивается наука и техника, как вообще идет развитие).
- Раз у них там получается лучше, значит, надо не мудрить, а просто взять да и сделать "как у них". Не, ну так сразу не получится, конечно. Система же другая совсем. Но наверное, ошибочная система, раз у них (якобы) все уже прямо живут в загородных коттеджах с неработающими женами, а наши-то работяги даже некоторые еще в бараках (у них тоже есть в бараках, конечно или даже вообще бездомные - но это они сами виноваты, неэффективные лентяи).
То есть "прогнила вся система", надо менять. Постепенно. Вводить какие-то элементы, похожие на капиталистические "эффективные". Хозрасчет, например. Ориентация предприятий на прибыль. Постепенное встраивание в систему мировой торговли, специализация на вывозе сырья.»

«Скорее всего, все это делалось из искреннего убеждения: раз "у них лучше получается" (получалось ли лучше - другой вопрос, важно, что все были в этом убеждены), то и надо сделать "как у них".»

«К моменту моего взросления, к концу 80х это было общее народное убеждение, которое как-то носилось в воздухе. Причем не так,что люди"хотели капитализма", упаси боже. Нет, капитализм - это плохо! А вот "эффективные хозяева", "хозрасчет", конкуренция, рынок - это хорошо. Общим было убеждение, что "там у них" живут, несомненно лучше. И что у нас так-то уж плохо, так плохо, что прямо дальше некуда. "Перемен требуют наши сердца". Нет. конечно, были и здравомыслящие люди, их было даже, наверное, большинство. Но удельный вес "желающих перемен" все рос. И ведь об этом все громче говорили с экранов и в газетах - плоскими шуточками юмористов, прозрачными намеками на то. что "и так всем ясно".»

Кажется, пришла пора поправить Маркса: сознание определяется не общественным бытием, а информацией, которая доходит до элиты. Хорошо ещё, что не зловредной пропагандой вражеских "голосов". Впрочем, дело тут не только в том, что мнения элиты определяются получаемой ей информацией (в том числе и из других стран) и потом влияют на страну, но и в том, что само население страны хочет капитализма. Прокапиталистические мнения элиты влияют на страну, а желание буржуазных перемен в стране влияет на мнения. Что-то мне это напоминает.

«Если идеи всякого данного человека определяются окружающей его средой, то идеи человечества, в их историческом развитии, определяются развитием общественной среды, историей общественных отношений. Следовательно, если бы мы задумали нарисовать картину «прогресса человеческого разума» и если бы мы не ограничились при этом вопросом — «как?» (как именно совершалось историческое движение разума?), а поставили себе совершенно естественный вопрос — «почему?» (почему же совершалось оно именно так, а не иначе?), то мы должны были бы начать с истории среды, с истории развития общественных отношений. Центр тяжести исследования перенёсся бы, таким образом, по крайней мере на первых порах, в сторону исследования законов общественного развития. Французские материалисты вплотную подошли к этой задаче, но не сумели не только разрешить её, а даже правильно поставить.

Когда у них заходила речь об историческом развитии человечества, они забывали свой сенсуалистический взгляд на «человека» вообще и, подобно всем «просветителям» того времени, твердили, что мир (т. е. общественные отношения людей) управляется мнениями (c'est l'opinion qui gouverne le monde). В этом заключается коренное противоречие, которым страдал материализм XVIII века и которое, в рассуждениях его сторонников, распадалось на целый ряд второстепенных, производных противоречий, подобно тому как банковский билет разменивается на мелкую монету.

Положение. Человек, со всеми своими мнениями, есть плод среды и преимущественно общественной среды. Это неизбежный вывод из основного положения Локка: по innate principles, нет врождённых идей.

Противоположение. Среда, со всеми своими свойствами, есть плод мнений. Это — неизбежный вывод из основного положения исторической философии французских материалистов: c'est l'opinion qui gouverne le monde (мир управляется мнениями. — Ред.).»

«...мы приходим к тому общему выводу, что государственное устройство обусловливается нравами, нравы же — государственным устройством. Но ведь это противоречивый вывод. Вероятно, мы пришли к нему вследствие ошибочности того или другого из наших положений. Какого же именно? Ломайте себе голову, сколько хотите, вы не откроете неправильности ни в том, ни в другом; они оба безупречны, так как действительно нравы каждого данного народа влияют на его государственное устройство и в этом смысле являются его причиной, а с другой стороны, они обусловливаются государственным устройством и в этом смысле оказываются его следствием. Где же выход? Обыкновенно в такого рода вопросах люди довольствуются открытием взаимодействия: нравы влияют на конституцию, конституция на нравы, — всё становится ясно, как божий день, а люди, не удовлетворяющиеся подобной ясностью, обнаруживают достойную всякого порицания склонность к односторонности. Так рассуждает у нас в настоящее время почти вся наша интеллигенция. Она смотрит на общественную жизнь с точки зрения взаимодействия: каждая сторона жизни влияет на все остальные и, в свою очередь, испытывает влияние всех остальных. Только такой взгляд и достоин мыслящего «социолога», а кто, подобно марксистам, допытывается каких-то более глубоких причин общественного развития, тот просто не видит, до какой степени сложна общественная жизнь.»

«Чтобы разделаться с этой путаницей, мы должны найти тот исторический фактор, который произвёл и нравы данного народа и его государственное устройство, а тем создал и самую возможность их взаимодействия. Бели мы найдём такой фактор, мы откроем искомую правильную точку зрения, и тогда мы без всякого труда разрешим смущающее нас противоречие.

В применении к коренному противоречию французского материализма это означает вот что: очень ошибались французские материалисты, когда, противореча своему обычному взгляду на историю, они говорили, что идеи не значат ничего, так как среда значит всё. Не менее ошибочен и этот обычный взгляд их на историю (c'est l'opinion qui gouverne le monde) (мир управляется мнениями. — Ред.), объявляющий мнения главной, основной причиной существования всякой данной общественной среды. Между мнениями и средой существует несомненное взаимодействие. Но научное исследование не может остановиться на признании этого взаимодействия, так как взаимодействие далеко не объясняет нам общественных явлений. Чтобы понять историю человечества, т. е. в данном случае историю его мнений, с одной стороны, и историю тех общественных отношений, через которые оно прошло в своём развитии, с другой, — надо возвыситься над точкой зрения взаимодействия, надо открыть, если это возможно, тот фактор, который определяет собою и развитие общественной среды, и развитие мнений. Задача общественной науки XIX века заключалась именно в открытии этого фактора.»

Потом начинается самое интересное - французские историки времён Реставрации, утописты, немецкие философы и собственно Маркс с Энгельсом.

Читайте классиков. Читайте Плеханова. Это полезно, иначе придётся анализировать общественую действительность с помощью теорий XVIII века, преодолённых в веке XIX-м.

О чаплинских откровениях

Вот этих:

... самые сногсшибательные истории успехов в мировых процессах — это истории безнадежности: еврейская история, протестанты, которые создали Америку. Тут не было расчета. Когда ты присоединяешься к сильному, ты обычно проигрываешь. А когда вдруг понимаешь, что у тебя есть возможности своей, цинично говоря, игры, а правильно говоря, миссии, у тебя гораздо больше получается. <...>

Банков вообще в этой системе на самом деле быть не должно. Должны быть расчетные центры, где люди, имеющие личные деньги, могут их ссудить на тот или иной бизнес-проект. При этом, конечно же, получая прибыль и контроль. Деньги делают некий проект, и уже проект делает деньги. У нас сейчас получается так, что основная прибыль достигается в сфере финансовой экономики, в которой деньги делают деньги вообще без участия человека. Это не может не рухнуть.

Собчак: То есть закрыть биржи, банки...

Протоиерей Всеволод Чаплин: Предложить другую систему: отказа от процентов. Нам это по силам. Мы предложили экономическую систему социализма. И если бы не военное влияние на ситуацию со стороны Запада… <...>

Эту ситуацию решили не экономическими методами, а методами военного и политического давления. Иначе социализм бы уже был во всем мире, потому что это лучший строй.

Собчак: То есть вы — люди, которые были гонимы в коммунистические времена, — защищаете социализм?

Протоиерей Всеволод Чаплин: Конечно, социализм нам нравится...<...> 

Протоиерей Всеволод Чаплин: ...Эту систему нужно было освободить от атеизма. Это правовая система, которая была основана на христианской контуиции.

Красовский: То есть, ежели социализм, то есть экономическое учение Маркса, объединить с государственным православием, получится идеальная система?

Протоиерей Всеволод Чаплин: Объединить с сильной центральной властью, которая всегда собственно православные традиции выражала.

Красовский: Сильная центральная власть была все эти годы — Сталин был…

Протоиерей Всеволод Чаплин: Да. И это была как раз православная модель. В ней неправильным было только безбожие. Сильная центральная власть и мощный акцент на справедливость. В том числе экономическую и социальную. Это была православная модель. Я даже думаю, что, если бы не было революции 1917 года, некая форма социализма возникла бы в России. <...>

Красовский: То есть не Сталин виноват, а Черчилль с Рузвельтом опять?

Протоиерей Всеволод Чаплин: Виновато воздействие внешних сил, которые привели Ленина к власти. Отчасти, к сожалению, виновато то, что православные люди слишком благодушествовали и отказались от жесткого силового сопротивления той разрушительной силе, которая оседлала стремление народа к справедливости. Но Троцкий с компанией не могли долго управлять Россией. Именно поэтому Сталин, который изначально стоял в одной линейке с Лениным и Троцким, потом из этой линейки вышел, и правильно сделал. <...>

Почему обязательно изоляция? Независимый проект — это не изоляция, а попытка глобальной конкуренции. Попытка выстроить другой мир. Another world is possible. <...>

Красовский: Давайте вернемся к будущему России. Значит, идеальное будущее России при социалистической системе?

Протоиерей Всеволод Чаплин: Государство справедливости и сильная центральная власть, которая советуется с народом, но все равно имеет возможность принимать решения, исходя из того, что есть высшая правда. Высшая правда важнее, чем голос народа. <...>

Я думаю, что квазимонархическая система лучше. И мы к ней постепенно будем идти. Монархия сегодня вряд ли возможна. Но чем дальше Путин будет выходить из линейки, о которой я вам рассказал, тем мы будем ближе к нормальному государственному устройству. <...>

Самый главный враг России сегодня — это не НАТО и не Америка. Это обыватель, которого нужно вытащить из его норы. Надо его убедить в том, что жить только ради кошелька и брюк неинтересно. <...>

... умеренность лучше, чем неумеренность, и жить ради земных вещей точно глупо. <...>

Красовский: А Россия должна проводить такую военную экспансию по всему миру?

Протоиерей Всеволод Чаплин: Думаю, что нет. Смысл важнее. При помощи смыслов можно приобрести гораздо больше и людей, и территорий, что у нас всегда и получалось, кстати. Нужно уметь защищаться, но военная агрессия обычно всегда кончалась плохо для того народа, который ее развязал. Я боюсь, что для нынешней западной цивилизации, которая действует военной силой на самом деле, это тоже кончится плохо. Агрессоры всегда плохо кончали в истории. <...>

Красовский: А почему вы все время говорите про мировые экономические центры власти? Вы же про Бога должны быть!

Собчак: Это же не ваша тема.

Протоиерей Всеволод Чаплин: Наша тема — всё, господа. Вот теперь как. <...>

То, что вы едите, определяет то, что вы есть. Поведение в экономической сфере определяет то, что происходит в вашей душе. И те, кто закрутил нынешнюю мировую экономику и так называемую демократию, очень хорошо это понимали.

Последний абзац не лезет ни в какие ворота - святой отец договорился до откровенного материализма, - но всё остальное по сути не ново:

Феодальный социализм

Французская и английская аристократия по своему историческому положению была призвана к тому, чтобы писать памфлеты против современного буржуазного общества. Во французской июльской революции 1830 г. и в английском движении в пользу парламентской реформы 15 ненавистный выскочка ещё раз нанёс ей поражение. О серьёзной политической борьбе не могло быть большей речи. Ей оставалась только литературная борьба. Но и в области литературы старые фразы времён Реставрации * стали уже невозможны. Чтобы возбудить сочувствие, аристократия должна была сделать вид, что она уже не заботится о своих собственных интересах и составляет свой обвинительный акт против буржуазии только в интересах эксплуатируемого рабочего класса. Она доставляла себе удовлетворение тем, что сочиняла пасквили на своего нового властителя и шептала ему на ухо более или менее зловещие пророчества.

Так возник феодальный социализм: наполовину похоронная песнь — наполовину пасквиль, наполовину отголосок прошлого — наполовину угроза будущего, подчас поражающий буржуазию в самое сердце своим горьким, остроумным, язвительным приговором, но всегда производящий комическое впечатление полной неспособностью понять ход современной истории.

Аристократия размахивала нищенской сумой пролетариата как знаменем, чтобы повести за собою народ. Но всякий раз, когда он следовал за нею, он замечал на её заду старые феодальные гербы и разбегался с громким и непочтительным хохотом.

Разыгрыванием этой комедии занималась часть французских легитимистов 16 и «Молодая Англия».

Если феодалы доказывают, что их способ эксплуатации был иного рода, чем буржуазная эксплуатация, то они забывают только, что они эксплуатировали при совершенно других, теперь уже отживших, обстоятельствах и условиях. Если они указывают, что при их господстве не существовало современного пролетариата, то забывают, что как раз современная буржуазия была необходимым плодом их общественного строя.

Впрочем, они столь мало скрывают реакционный характер своей критики, что их главное обвинение против буржуазии именно в том и состоит, что при её господстве развивается класс, который взорвёт на воздух весь старый общественный порядок.

Они гораздо больше упрекают буржуазию в том, что она порождает революционный пролетариат, чем в том, что она порождает пролетариат вообще.

Поэтому в политической практике они принимают участие во всех насильственных мероприятиях против рабочего класса, а в обыденной жизни, вопреки всей своей напыщенной фразеологии, не упускают случая подобрать золотые яблоки и променять верность, любовь, честь на барыш от торговли овечьей шерстью, свекловицей и водкой.

Подобно тому, как поп всегда шёл рука об руку с феодалом, поповский социализм идёт рука об руку с феодальным.

Нет ничего легче, как придать христианскому аскетизму социалистический оттенок. Разве христианство не ратовало тоже против частной собственности, против брака, против государства? Разве оно не проповедовало вместо этого благотворительность и нищенство, безбрачие и умерщвление плоти, монастырскую жизнь и церковь? Христианский социализм — это лишь святая вода, которою поп кропит озлобление аристократа.

Феодализма, правда, ни в коем виде не нашлось - безбожные большевики уничтожили его окончательно и бесповоротно, - и поэтому церковь пытается найти своё место во внутрибуржуазных разборках. Когда в перестройку и 90-е зарождающийся российский капитализм активно помогал церкви, полной гармонии между ними не было. Хотя неолиберальный капитализм при случае активно использует религию - помимо России вспомним хотя бы Иоанна Павла I, - он в основном научился контролировать массы без использования религиозного дурмана, Неолиберальная же идеология слишком сильно отличается от традиционно-христианской. С одной стороны - индивидуализм и иллюзия свободы личности, одним из важнейших элементов которой является свобода сексуальная, массовая культура и культ потребления. С другой - требование покорности и сексуальные запреты, ограничение материальных потребностей и собственная мифология, постоянно входящая в противоречие с масскультом.

Наконец, российская церковь сотни лет была полностью зависима от государства и поэтому стремится не к независимости, а к официально признанной роли государственного министерства пропаганды - с приятными бонусами вроде финансирования и расширения возможностей для коррупции, разумеется. Поэтому когда в буржуазном семействе случился конфликт и возглавляемый Путиным союз стремящихся к относительной самостоятельности буржуазии и бюрократии восстал против политики стран Запада, а по сути - против намерений транснационального капитала полностью подчинить Россию, церковь закономерно оказалась на стороне государства.

Ну а если противником её оказался западный капитал, то тут самое кремя включить антикапиталистическую риторику. Это, конечно, не мешает церковникам "подбирать золотые яблоки" - несколько лет назад на фоне серии скандалов по поводу роскошного образа жизни священников и попыток церкви прибрать к рукам материальные активы Чаплин заявил, что это хорошо, правильно и необходимо для церковного престижа. Теперь он же вещает, что "умеренность лучше, чем неумеренность", и "придаёт христианскому аскетизму социалистический оттенок".

А вот в уме и наблюдательности Чаплину не откажешь - тут со времён Маркса достигнут очень большой прогресс. Протоиерей почувствовал кризис современной системы капитализма, массовое недовольство ею, объективную потребность в государственном управлении, массовое недовольство господствующей буржуазной идеологией, запрос на альтернативу к ней и шанс начавшей противостояние с Западом России предложить такую альтернативу - протоирей понимает текущую ситуацию гораздо лучше, чем изрядная часть современных левых, которые в упор не видят масштаба и глубины начинающихся в мире перемен.

Хотя ожидать от РПЦ создания аналога "теологии освобождения" было бы, как видим, весьма наивно, подобные заявления всё же не могут не радовать. Грызня в буржуазном лагере усиливается, и мощнейший орган эксплуататорской пропаганды включился в неё на стороне группировки, желающей сломать текущий миропорядок? Тем хуже для миропорядка и стоящих за ним эксплуататорских классов и тем лучше для трудящихся.

Заигрывания же с социалистической демагогией означают, что господствующие классы уже не могут удержаться на одной только буржуазной пропаганде, только лишь прославляющей их господство. Чтобы получить союзника в обостряющейся борьбе, правящая клика теперь вынуждена как минимум на словах признавать претензии масс на социальную справедливость и оправдывать борьбу за неё в годы советской власти, - и те же люди, которые двадцать пять лет вели агрессивную антикоммунистическую пропаганду, сейчас вынуждены своими же руками ликвидировать достигнутые за это время успехи. Явление это не новое - когда старое общество близится к краху, но кризис ещё не зашёл достаточно далеко, старые эксплуататорские классы с одной стороны всё ещё могут сохранять своё гоподство, а с другой - вынуждены, реагируя на уже начавшую меняться ситуацию, проводить изменения, копающие этому господству могилу.

Так что не стоит ждать от внезапно ударившихся в социализм чаплиных чудес или удивляться и печалиться, если они будут на каждом шагу перевирать и извращать социалистическую идеологию - на фоне былого всевластия антикоммунизма даже это заметно сдвинет общество влево. А довести этот путь до конца - задача не попов, а  коммунистов.

Искра 2.0

Постсоветским левым, если они хотят чего-то серьёзного добиться, сейчас нужен орган для пропаганды в массах - простой (но не примитивный), без заумных слов (их всё равно не поймут), но не стесняющийся собственной терминологии и разъясняющий её для тех, кто оной не знает. При этом с детальным охватом тем - уровня если не уровня крупных новостных сайтов (это недешёвое удовольствие), то хотя бы на треть от оного (остальные две трети всё равно мусор). На уровне "копипаста с комментариями" поддержка такого ресурса - вполне посильное занятие для нескольких человек. Плюс к новостям - более развёрнутые комметарии к происходящему, очерки по истории и теории.

Существующие же ресурсы рассчитаны на интеллигенцию (и поэтому малопонятны человеку, вообще не разбирающемуся в левой идеологии и теории - а таковых подавляющее большинство) и обновляются по большей части хаотично.

О буржуазной революции и украинской нации

Многие замайданцы, начиная с Йули Лотыненой и заканчивая левачьём, любят говорить, что сейчас на Украине происходит буржуазная революция, в которой рождается украинская нация. Так вот Капитан Очевидность поясняет: рождающую нацию буржуазную революцию проводит национальная же буржуазия. Когда же новое правительство первым делом заявляет, что выполнит все условия МВФ, и собирается открыть свой внутренний рынок для ЕСовского импорта, использование слова "национальный" для описания всей этой потехи не будет выглядеть анекдотом, только если вторым словом будет идти "предательство".

Если же нужен пример недавней буржуазной революции, то это Иран-1979 (Арабская весна тоже похожа, но делать выводы рановато); какие у тамошних революционеров отношения с Западом - напоминать не надо. И да, оно, конечно, буржуазная революция воспринимается как что-то возвышенно-благородное, а иранский режим выглядит не слишком благовидно. Но Кальвин в Женеве или английские пуритане выглядели ничуть не лучше, просто мало кто помнит эти детали.

Об украинских левых

Давеча Кагарлицкий написал очень правильную вещь - хотя лезть на майдан для левых совершенно недопустимо, политическая партия не может устраняться от борьбы, как это сделала украинская "Боротьба". И он прав: хотя устранившаяся от майданной драки сила не получит много рекламы, в условиях общественного кризиса и массового недоверия любым политикам акция независимой от них и их тематики силы всё же привлечёт известное внимание и может стать основой для дальнейшей борьбы и работы. Конечно, на мелких буржуа и люмпенов пропаганда левых в любом случае не подействует, но на Украине есть много и вполне трудящегося народа.

А что в это время делает "Боротьба"? "Боротьба" в момент острого кризиса на Украине бежит к немецкому посольству, защищать украинскую буржуазию от немецких коллег и призывать к отмене границ для перемещения для рабочей силы - как будто международный капитал против*.

Ах да, ещё акция "носила театрализованный характер" - граждане напялили ангельские крылышки и похоже, захотели повторить успехи Femen и Pussy Riot. Напрасные надежды - у девиц гораздо лучше получалось.

* Если кто не в курсе, вся буржуазная борьба с миграцией направлена а) на регуляцию её объема при общем одобрении самого явления - дешёвая рабсила-то выгодна; б) на ухудшение статуса мигрантов - нелегала гораздо проще и выгоднее эксплуатировать.

К вопросу о примечании слона, или немного оптимизма

Этими вот грустными рассуждениями навеяно. Автор пишет о печальном состоянии современных левых и о его причине отсутствии пролетариата. Далее высказывается надежда, что в связи с кризисным обеднением первого мира пролетариат таки появится; а уж коли появится - есть надежда, что предпочтёт левых, хотя, аки разборчивая невеста, может сделать и другой выбор - ультра-правых популистов там, или клерикалов (интересная перспектива, ага, - пролетариат, подавшийся в воцерковлённые фашисты).

При этом вопрос, куда вообще пролетариат делся и как без него удаётся производить преизрядное количество материальных благ, автора не особенно интересует, он лишь ограничился следующим отрывком:

Победоносное завершение Западом «Холодной войны» и возможность выноса производства в страны Азии, Латинской Америки и Восточной Европы позволили капиталистам начать диктовать рабочим свои условия.

Печальная реальность известна всем. В бывших индустриальных странах численность рабочего класса и его роль в жизни общества заметно снизилась. Исчезла его вера в свою силу и историческую миссию по изменению общества, присутствовавшая в начале XX века. Стремясь не допустить концентрации крупных масс пролетариата, современные капиталисты дробят производство и активно используют систему субподрядов. Рабочие организации – партии и профессиональные объединения исчезли или деградировали. Без этих структур позволяющих мобилизовать класс на борьбу за свои интересы, пролетариат представляет собой не более чем сборище атомизированых обывателей. Процессы капиталистической глобализации привели к тому, что рабочие конкурируют друг с другом на мировом рынке труда, в то время как правящие классы разных стран достигли беспрецедентного уровня сотрудничества в рамках наднациональных торгово-финансовых организаций. На повестке дня лозунг: «Капиталисты всех стран – объединяйтесь!»

Мысли вполне здравые, но используются исключительно с целью упокоения левых. Пролетариат в изрядной мере подменяется пролетариатом бывших индустриальных стран, да ещё и оказывается, что нельзя быть пролетарием, не имея компартии (становится интересно, были ли пролетариатом или сборищем атомизированных обывателей не имевшие партий и профсоюзов парижские рабочие 1848 года).

Между тем вынос производства в третий мир вовсе не всегда означает, что производители перестают быть пролетариатом, равно как и конкуренция рабочих разных стран между собой - не данная на века неизбежность, а лишь проявление конкретных условий. Рано или поздно рост производства в странах третьего мира приведёт к исчерпанию свободной рабочей силы, тем самым дав рабочим возможность активно и успещно бороться за свои права (а также сделав необходимым полузабытый ныне технологический прогресс). Причём ждать, пока свободная рабсила закончится во всём мире, не придётся, достаточно лишь дождаться исчерпания возможностей текущей модели роста в странах, на которые приходится наиболее значительная её часть, а попросту говоря - в Индии и Китае. Судя по всему, в Индии ресурс ещё не исчерпан, но вот Китай уже близок к этому, и скорее всего взрыв произойдёт или в нынешний кризис, или в следующий - в общем, не позже, чем через 10-15 лет. Кризиса (а нынешний кризис, не будем забывать, Китай всерьёз ещё не затронул) надо ждать, чтобы в реальной схватке классов понять их силы и возможности.

Революция в Китае (не коммунистическая, скорее просто сочетание демократизации с перераспределением общественных благ в пользу трудящихся, по типу аналогичных процессов в Южной Корее и на  Тайване) нанесёт сильнейший удар по позициям всего мирового капитала. Конечно, удорожание китайской рабсилы вызовет у буржуазии желание перенести производства куда-нибудь ещё, но это никак не получится сделать быстро. Удар, нанесённый по мировому капиталу в Китае, создаст благоприятные условия для борьбы в странах Запада, пролетариат которых сократился, но вовсе не исчез и не потерял сознательности, а лишь был разбит в ходе наступления неолибералов. Это, в свою очередь, обусловит создание международного объединения рабочих, которые ответят на международное единство капитала возрождением Интернационала.

Без масок

Тогда левая шобла поняла, что если ее хорошо расследовать, то за ней иногда вылезет советский свиной пятак. И единственное, что спасет левую шоблу, это мощный вал общественного негодования: «Как это грязное государство смеет совать нос в частную жизнь?» И с тех пор это пошло.

Я так скажу. Что всё это негодование, что государство сует нос в нашу частную жизнь, абсолютно не по делу. Нету проблемы, что Америка сует нос в частную жизнь. Есть проблема на нынешний момент, что она недостаточно сует этот нос.

В сотый раз повторю: Латынину зря ругают, она вовсе не фрик (хотя порой напоминает - вот и тут у неё Маккарти превратился в Маккартни), и отличается от собратьев-либералов лишь умом и честностью. Вот и тут она открытым текстом сказала то, что другие не понимают или же не хотят говорить: движение за свободу слова гражданские права - это движение левое, левыми созданное и буржуазным государствам враждебное.

И она абсолютно права, движение и вправду левое. В рамках идеологической борьбы против советского блока буржуазные страны его приватизировали, объявив вынужденную уступку буржуазии массам непременным атрибутом капитализма как таквого, и потом довольно успешно использовали это оружие. Сейчас, когда советского блока давно нет, а по случаю кризиса классовые противоречия накалились, буржуазия окончательно сбрасывает все фиговые листки мнимых достоинств капитализма, открытым текстом требуя себе ничем не прикрытой диктатуры.

Люди и цели

Товарищи левачьё рассуждают о маленьком человеке и Высшей Цели - вот тут и тут. Бестолково рассуждают.

... нужно понимать, что капиталисты украли звезды не в 1991, а гораздо раньше. Его у нас никогда, на самом деле, и не было. Исследование космоса ни в СССР, ни на Западе, никогда не было чистой наукой, познанием ради познания. Это была гонка империалистических сверхдержав. Космос в ней являлся не целью, а средством, очередным орудием в Холодной Войне. Где-то там притаилась тяга к Неизведанному, но в реальность космические проекты воплощались для достижения военных и политических целей.

Сакраментальная фраза о народе, который «променял космос на колбасу» не просто неверна, она, является, по сути своей, протофашистской, так как допускает наличие некой Высшей Цели, обесценивающей желания и интересы отдельного человека. Если мы готовы обменять маленького человека с его маленькими желаниями и потребностями на мечту о Космосе, то с тем же успехом его можно будет променять на Родину, Церковь или ещё какую-то чушь.

При либертарном (другого не будет) коммунизме мы, конечно же, прогуляемся по отдалённым планетам. Но это не повод в унисон с авторитариями ностальгировать по советским достижениям. Стремление к Космосу — это, в первую очередь, стремление к безграничной, ничем не сдерживаемой свободе.
Рабам там делать нечего.

Начнём с того, что человек "в себе" - это обычная скотина с целями пожрать и потрахаться, и ежели дать ему безграничную, ничем не сдерживаемую свободу,  он ничем, кроме жратвы и секса, заниматься не будет. Всё остальное, будь оно разумное-доброе-вечное или же плохое и злое, в человека зашивает общество.

У общества же Высшая Цель уже несколько тысяч лет как есть - развитие производительных сил называется. Может, когда-нибудь её заменит другая, или вообще никакой не будет, но пока - так. И поскольку развитие производительных сил в достаточно больших неотделимо от познания, последнее тоже является важнейшей целью общества - по сути вторичной, но достаточно глобальной, чтобы казаться порой (и ощущаться многими, в том числе и мной) самодовлеющей. Разумеется, это абстракции, и на практике людьми обычно движет стремление обладать материальными благами, кое глобально заставляет эти абстракции работать, но локально вполне может двигаться и в противоположном направлении.

Маленький человек есть человек, который в силу господствующего общественного устройства является пешкой, слепо идущей туда, куда её гонят законы общества. Смысл коммунизма марксистского толка в том, чтобы научить пешку понимать эти законы и благодаря этому из бессознательного их орудия стать сознательным. При этом цели пешки необученной особой ценностью не наделяются - общество всегда форматирует людей так, как ему вздумается, и коммунизм в этом плане не исключение.

Из идеи осознания законов общества вытекает и гуманизм: раз человек уже не слепое орудие, но способен, основываясь на понимании глобальных закономерностей и целей, действовать разумно, то и ценность его личности выше, нежели ценность пешки, которую гонит течением. Ну а поскольку абстрактные идеи всегда приходится упрощать для удобства конкретного применения, зачастую удобно предполагать, что ценен вообще любой человек, в том числе и разумным пониманием общества не отягощённый. Это, повторяю, просто упрощение, необходимое для перевода абстракций в конкретику полуэмоционального толка, и, как положено упрощению, оно порой сильно мешает и от него надо отказываться - например, отстреливая общественно опасных личностей.

С абстракным стремлением к познанию всё тоже не так просто. Мне субъективно такая идея вполне нравится, но в бренной реальности людьми, обеспечивающими познавательные успехи, в большей мере движут менее возвышенные устремления - например, географические открытия XVI-XIX веков делались в основном людьми совершенно аморальными и из эгоистических соображений, лишь подогреваемых любопытством; учёным же и изобретателям отнюдь не чужда любовь к деньгам и славе. Успехи же, достигнутые на таком фоне - громадны, и нечего кривить рожу от методов. Даже если за коммунизмом будущее, этот коммунизм будет обусловлен вполне конкретными условиями, а в других условиях работали другие правила игры - что вовсе не умаляет успехов, достигнутых при игре по этим правилам. 

Леваческое сектантство

Пишет Жижек, весьма известный среди левачья гражданин:

Признаком этического прогресса является «догматическое» неприятие и отвращение от пыток – без необходимости приводить какие-либо аргументы против подобной практики. (Источник)

Одни веруют во всерегулирующую силу Невидимой Руки Рынка, другие - в превращение вина в кровь, а третьи - в гуманизм. Обосновывать ничего не надо, нужна вера. И потом они ещё удивляются, что народ, у которого мозги не промыла "Гардиан", не просвещённый их верой, почему-то голосует за правых. Хотя нет, уже не удивляются. Привыкли. И даже, наверное, боятся, что это будет не так.