Про Сёмина и Собчак

Зафиксирую очевидное. В России безвыходный экономический кризис, а потому доходы масс не растут или и вовсе падают. Значит неизбежно недовольство и сдвиг масс влево. Власти осознают проблему, но по объективным экономическим причинам не могут этого предотвратить. Не можешь предотвратить - возглавь. Если массы начнут самостоятельно читать Маркса, они, чего доброго, придут к выводам, которые опасны для правящего класса. Поэтому массы должны изучать Маркса под руководством этого самого правящего класса. Для этой цели и был отряжен профессиональный пропагандист Константин Сёмин. В более спокойные периоды он просто занят бессмысленной болтовнёй, которая вроде бы и удовлетворяет потребности публики в чём-то марксистском, но на деле мешает что-либо понять всерьёз. В моменты же более серьёзного кризиса он, используя ранее накопленный авторитет, прямо выступает на стороне правящего класса, не гнушаясь самой низкопробной демагогией, как это было с поддержкой Сёминым коронабесия.

Ранее власти проделали тот же трюк с Кургиняном, который в спокойных обстоятельствах обсуждал оторванную от современности советскую историю, а в кризисный момент возглавил запутинский митинг на Поклонной горе. Впрочем, Кургинян, - это всё же "государственник", ему ещё более-менее позволительно поддерживать государство, хотя есть большая разница между искренней поддержкой и восхвалением государства за зарплату. Но в случае с Сёминым ветеран государственной пропаганды провозглашает себя марксистом без страха и упрёка, что уже несколько нелогично.

Но Сёмин - это ещё цветочки. Это, во всяком случае, проект компетентных органов, где работают неглупые люди. Но левенькую ширму использует даже самая отвратительная и низкопробная буржуазная пропаганда. На канале Ксении Собчак вышел ролик, в доброжелательном свете описывающий деятельность левеньких разных сортов: Рудого, Сёмина, РСД и прочих. "Вестник бури" лучится счастьем: "выпуск вышел вполне объективным и неплохим". Коммари тоже высказался в целом одобрительно. Все радуются: самой Собчак в ролике нет, ведущий другой, а значит тут вроде как и нет ничего плохого.

Действительно, что же тут плохого? Потери капитализма 90-х сравнимы с потерями от фашисткой оккупации; стало быть, вполне можно сравнить Собчака-старшего, который был видной фигурой тогдашнего режима, с высокопоставленным фашистом. Дочка сделала карьеру благодаря отцу, а сама прославилась как воплощение самой низкопробной и отупляющей попсы. Скажите, это вот нормально для левых, - выступать на канале дочери какого-нибудь крупного эсэсовца? Это правда повод для гордости, если дочь эсэсовца вас похвалила?

Но самый интересный вопрос в другом. Почему вообще Собчак вдруг взялась хвалить левых? Да, ведущий другой, но канал-то всё равно принадлежит Собчак и делает он то, что Собчак находит выгодным. Почему она, неизменно связанная с самой отвратительной попсой и реакцией, вдруг возлюбила левеньких? Какие классовые интересы преследует эта затея?

Ответ очевиден. Собчак хвалит левеньких по той же причине, по какой Сёмин изображает левизну: буржуазии нужны новые методы и новые прикрытия для обмана масс. Капитализм прогнил, выхода из бесконечного кризиса не видно. Поэтому просто хвалить капитализм, как раньше, уже не получится, и теперь его подают в левенькой обёртке. И буржуазия находит разного рода болтунов, на деле озабоченных не защитой рабочего класса, а личным успехом, и расхваливает этих деятелей как радетелей за народное благо.

Почему так много людей на это ведутся? Вспомним, что писал Тарасов: очень многие самоназванные коммунисты вовсе не отвергают попсу как таковую, но лишь хотят придать этой попсе коммунистическую форму. Точно так же и с поклонниками левеньких болтунов: они не хотят отказываться от буржуазного зомбоящика, им нужен буржуазный зомбоящик, который будет ругать буржуазию и хвалить коммунизм. Разумеется, на деле это означает, что зомбоящик по-прежнему действует в интересах капитала, но потребители этой субстанции вовсе и не собираются отказываться от капитализма. Капитализм их разочаровал, потому что не дал обещанного богатства, они на капитализм обиделись начали мечтать о коммунизме, на деле оставшись обычными буржуазными обывателями с буржуазными же вкусами. По большей части это мелкобуржуазная публика, не только не готовая выступать против капитализма, но даже и прямо реакционная. Сюда прибавляется множество людей вполне искренних, но надломленных; капитализм они действительно не приемлют, но и для какой-либо борьбы, даже чисто интеллектуальной, не имеют сил и просто хотят сбежать от окружающих мерзостей в приятную и ни к чему не обязывающую болтовню о коммунизме.

На капитализм мало обидеться, его надо объективно преодолеть. Причём речь здесь не просто о субъективном отрицании, но об объективном изменении структуры общества. Только когда мелкие буржуа будут разорены и превратятся в промышленный пролетариат, только когда вместо ожидания подачек от капитала люди будут надеяться на свой созидательный труд, тогда и будет создана база, на основе которой можно поднять вопрос об отказе от капитализма. Но если этот момент далёк, это вовсе не значит, что не нужно ничего делать. Так или иначе нужно изучать общую теорию и современное общество, нужно выдвигать глобальные требования и не забывать о вещах, которые можно сделать здесь и сейчас. Но для этого нужно решительно порвать с левеньким сбродом любого толка. Нельзя самостоятельно мыслить и выдвигать самостоятельную программу, при этом следуя в хвосте у убогих болтунов на зарплате у капитала. Более того, вообще сложно мыслить, если по нынешней моде заменить чтение и написание текстов видеороликами. При этом левенький сброд уже широко разросся, а поддержка капитала гарантирует ему дальнейшие успехи. В такой ситуации болтунам неизбежно удастся задурить голову изрядному количеству начинающих. Поэтому нужно по возможности создавать альтернативные центры, которые поддерживали бы нормальный уровень теории, и критиковать тупых и продажных левеньких.

Про Белоруссию

Номинальный ВВП на душу населения на Украине составляет 3600 долларов, в Белоруссии - 6600 долларов.

Паритетный ВВП на душу населения на Украине составляет 13 тысяч долларов, в Белоруссии - 20 тысяч долларов.

Ожидаемая продолжительность жизни на Украине составляет 72 года, в Белоруссии - 74 года.

Тут любому разумному человеку понятно, что белорусам надо срочно свергнуть тоталитарного диктатора и построить демократию по украинскому образцу.

Впрочем, сравнение с Украиной не учитывает национальное своеобразие. Белоруссия находится в политическом конфликте с Западом и не столь тесно связана с ним экономически. Напротив, экономические и политические связи с Россией очень сильны. Наконец, Белоруссия достаточно успешно развивала своё собственное производство. Поэтому возможны несколько вариантов:

1. Попадание под власть России. Российский капитал уже давно облизывается на белорусскую собственность, а кризис открывает возможность её разграбить и одновременно усиливает это желание, поскольку другие возможности для роста ограничены. Политическое влияние России сильно облегчит такого рода переворот. В случае успеха то, что не будет разграблено, будет в значительной мере уничтожено. Последствия для жизни белорусского народа очевидны.

2. Попадание под власть Запада по стандартному восточноевропейскому сценарию. Хотя влияние Запада в Белоруссии сравнительно ослаблено, но Запад в целом слишком силён, чтобы сбрасывать его со счетов. Западный образ жизни по-прежнему остаётся идеалом для мелкобуржуазной массы, в известной мере сохраняют влияние и прозападные националисты. Западные капиталы огромны, что даёт преимущество в экономической борьбе. От Запада зависит сама Россия, и потому даже в случае успеха ей, возможно, придётся поделиться добычей. Перспективы прекрасно известны по множеству стран Восточной Европы: разрушение и разграбление экономики, превращение страны в полуколонию, обнищание масс и их использование как дешёвой рабочей силы, чаще всего в других странах. Разрушения будут даже больше, чем в случае победы России, ведь более бедная российская буржуазия хочет присвоить белорусскую собственность, а богатому Западу эти крохи не нужны, ему нужно освободить рынок и обеспечить приток мигрантов.

3. Рыночные реформы в пользу белорусской буржуазии. Страна сохранит самостоятельность, но государственная собственность будет приватизирована местными капиталистами и чиновниками, значительная часть социальных расходов перейдёт к ним в карман, а зарплаты понижены с целью повышения прибылей. За такой вариант говорит сила местного государственного капитализма, который может попытаться стать менее государственным и более людоедским. Но Белоруссия мала, и в случае серьёзных внутренних перемен ей будет сложно избежать попадания под внешнее влияние по одному из двух предыдущих вариантов.

Как видим, если свергнуть существующий режим, то нет никаких шансов получить что-то более прогрессивное. Поэтому от любых попыток сменить режим надо отказаться и выступить против тех, кто пытается это сделать.

Здесь воспоследует обвинение в охранительстве. Стратегии левеньких весьма ограничены. Они или гордо сидят, полностью устранившись от всякой актуальной политики, не анализируют существующее общество и направления его развития и ведут оторванные от жизни разговоры то про Сталина, то про грядущий коммунизм. Те, кому отрываться от реальности не хочется или надоело, немедленно продаются с потрохами одной из борющихся сторон. Одни бегут в услужение к либералам-западникам, болтая благоглупости про буржуазную демократию и общегражданский протест. Другие резонно замечают, что от победы либералов-западников станет только хуже, и делают отсюда странный вывод, что нужно выступать вообще против всяких перемен и грудью стать на защиту яхт олигархов.

"Бояться временных союзов хотя бы и с ненадежными людьми может только тот, кто сам на себя не надеется, и ни одна политическая партия без таких союзов не могла бы существовать." Но разумно заключённый союз подразумевает, что вы хотя бы понимаете, с кем вы его заключаете и какую цель преследуете. Союз подразумевает, что вы сохраняете организационную и идеологическую самостоятельность и готовы выйти из этого союза, если изменившиеся обстоятельства того потребуют. Всё это держится на трёх китах: понимании происходящего, без чего немыслимо никакое действие, независимости, без которой вы станете игрушкой чуждых сил, и активности, то если стремлении своими силами сдвинуть общество в нужном направлении.

Всего этого современные левые лишены. Они невежественны, не знают ни общей марксистской теории, ни сложной структуры современного общества. Они постоянно плетутся в хвосте у буржуазной идеологии и политики, вопя то про сменяемость власти, то про глобальное потепление, то про ужасы коронавируса. У них нет цели, а их желания абстрактны и слабо связаны с конкретной современной обстановкой.

Какова же правильная стратегия? Этот вопрос имеет смысл разобрать как урок на будущее, даже если нет сил осуществить задуманное. Левые выступают за развитие производства и защиту интересов трудящихся масс. Текущий режим достаточно успешно решает обе эти задачи, если судить его по меркам бывшего соцлагеря. В случае победы оппозиции производство будет в значительной мере разрушено, а массы ограблены и вынуждены работать за гроши, то есть цели оппозиции прямо противоположны целям левых. Поэтому естественно поддержать режим в борьбе с оппозицией. Режим левее, оппозиция правее, и последовательные левые должны поддерживать более левую сторону, чтобы таким образом сдвинуть влево и всё общество. Ведь в любом случае господствующий порядок есть своего рода равнодействующая общественных сил. Если будет разгромлена более левая часть, то общество в целом сдвинется вправо, если разгромить правых, то общество сдвинется влево.

Но поддержка режима есть пассивная позиция, а нужно проявлять активность. Не нужно ждать, пока режим победит оппозицию, нужно самостоятельно выступать против реакции, взаимодействуя с режимом по принципу "врозь идти, вместе бить". Если умеренно-левый режим победит правую оппозицию, то общество в целом останется на тех же умеренно-левых позициях, а возможно режим и вовсе пойдёт на компромисс, этим сдвинув равнодействующую вправо. Если же против правой оппозиции также выступят последовательные левые, то шансы на разгром правых будут выше, шансы на компромисс - меньше, а в случае разгрома правых равнодействующая будет левее.

Сохранение режима Лукашенко также гораздо выгоднее для дальнейшей деятельности левых. Во-первых левые опираются на промышленных рабочих, а их станет меньше в случае деиндустриализации. Развал промышленности и превращение рабочих в люмпенов и мелких буржуа привели к катастрофическому ослаблению левых бывшего соцлагеря, и нет оснований ждать чего-либо иного от Белоруссии. Во-вторых текущий конфликт режима с правой оппозицией, Западом и Россией крайне выгоден левым. Режим вполне мог бы затеять активную приватизацию и ограбление масс, но не может этого сделать, поскольку в этой борьбе ему нужна массовая поддержка. Поэтому сохранение текущей ситуации открывает простор для давления на режим слева, и режим будет вынужден пойти на уступки, - если, конечно, найдутся силы, способные такое давление создать. Напротив, капитуляция перед Западом или Россией даст белорусской реакции столь мощную внешнюю опору, что всякая борьба за прогрессивные цели будет невозможна. С другой стороны, ограбление Белоруссии придаст сил реакции тех стран, которые будут её грабить.

Вывод однозначен. Все прогрессивные силы должны решительно выступить против любых попыток правого переворота в Белоруссии. Прогрессивные силы тех стран, которые пытаются ограбить Белоруссию, должны выступить против реакционной политики своих правительств.

В связи с этим вспоминаются две категории граждан. Куда пропали страстные борцы против российского империализма? Почему они не осуждают вмешательство в белорусские дела? Любители осуждать империализм всех стран, где вы? Почему не выступаете против вмешательства Запада и России?

Что случилось с советско-российскими патриотами? Они постоянно хвалят всё советское, а сейчас под угрозой оказалась страна, наиболее полно сохранившая советское наследие и добившаяся с его помощью немалых успехов. Они так страстно защищают всех и вся от вмешательства Запада, а тут Запад пытается разграбить самую близкую и дружественную России страну. Но за счёт грабежа в Белоруссии российские олигархи могут купить ещё несколько яхт, и во имя своих хозяев "патриоты" дружно ругают плохого Лукашенко.

Запад и Россия совместно пытаются ограбить Белоруссию, а потому в редком и трогательном единстве слились их холуи. К ним присоединяются дураки, которым хочется просто бунтовать и крушить безо всякой конкретной цели. Против Белоруссии реакция выступает единым фронтом. Но где единый фронт прогресса?

Протесты и розовые иллюзии

1. Бедняки Запада бунтуют достаточно часто. Они выполняют самую низкооплачиваемую работу, лишены стабильной занятости и потому постоянно живут в неустойчивом состоянии, их зачастую презирают более обеспеченные слои. Тяготы жизни ведут к моральной деградации и росту преступности. Чтобы бороться с преступностью и вообще насаждать страх и покорность среди обозлённой бедноты, государство широко применяет полицейское насилие. Угнетённое и униженное существование усугубляет общая безнадёжность. Социальная структура устоялась и приняла практически сословную форму, социальные лифты не работают, жизненный уровень масс не растёт, и низшим слоям общества очень трудно сколько-нибудь серьёзно улучшить своё положение. Долгое время терпя неудачи и унижения, многие утратили всякую веру в лучшее и не используют даже те скудные возможности, которые предоставляет им капитализм. Поэтому не находящая выхода энергия выплёскивается вспышками бессмысленного разрушения.

Недавние бунты были особенно масштабными и агрессивными из-за последствий коронакризиса, который сильнее всего ударил по самым бедным. Эти бунты добились известных успехов: карантин начали снимать активнее, встал вопрос об ограничении произвола полиции, вероятны и небольшие материальные подачки. Это максимум достижений для столь хаотичного протеста.

2. Примерно через неделю после начала буржуазия перехватила контроль над протестами. Это видно по тому, что они стали гораздо менее агрессивными, вместо погромов начался дешёвый балаган со стоянием на коленях, вырос размах буржуазного лицемерия, а буржуазная пресса начала активно поддерживать протестующих. Очевидна управляемость протестов в Европе - когда в Амстердаме, Берлине и Копенгагене люди выходят со стереотипными плакатами на английском языке, то дело явно не в реакции на местные проблемы. Перехват контроля имел две цели: сделать протесты безопасными и использовать их в своих интересах.

Чем более управляемыми становились протесты, тем агрессивнее возрождалась коронавирусная афера. Сначала буржуазная пропаганда вообще ненадолго забыла про вирус, затем её карманные "эксперты" выдали фантастически наглое предложение выходить на демонстрации против расизма во имя борьбы с вирусом, а когда протесты были вполне поставлены под контроль, то буржуазия тут же начала вновь нагонять панику про "вторую волну вируса". Поскольку мировая система капитализма едина, то эти изменения сразу отразились во всём мире: ограничения сняли в том числе в России, а "вторую волну" объявили также в Азии.

3. При буржуазной демократии существует разделение труда, где одни политики действуют кнутом, выступая за агрессивное подавление недовольства, а другие пряником, отчасти поддерживая протестующих и успокаивая их обещанием мелких уступок. Номинально-левое крыло специализируется на контроле за не-белыми, а номинально правое - на контроле за белыми бедняками. Это различие крайне условно: там, где протесты опасны, а власть принадлежит партии пряника, она давит их силой по заветам партии кнута.

4. Масштаб протестов не столь велик для стран, в которых живут десятки и сотни миллионов людей. Протесты хаотичны, не сплочены серьёзной организацией, идеологически беспомощны и не выдвигают сколько-нибудь подробную программу решения общественных проблем. Героические борцы с империализмом Колумба молчат по поводу современных военных баз, противники финансирования полиции не говорят про военные бюджеты. Почти не упоминаются стандартные для самой умеренной социал-демократии лозунги - трудовые права, социальные выплаты, доступные и качественные образование и медицина. Ничего не говорится про проблемы коронакризиса - безработицу и ограничение демократических прав. Таким образом, текущие протесты сильно уступают многим протестам последних лет и десятилетий, которые были лучше организованы, более многочисленны, более явно выступали против капитализма и империализма, но в итоге ничего не добились. Поэтому было бы странно ждать значимых успехов от текущих протестов в их теперешней форме.

5. Среди беднейших слоёв общества присутствуют как пролетарии, способные помочь общественному прогрессу, так и люмпен-пролетарии - деклассированные элементы, причиняющие лишь вред:

Люмпен-пролетариат, представляющий собой отбросы из деморализованных элементов всех классов и сосредоточивающийся главным образом в больших городах, является наихудшим из всех возможных союзников. Этот сброд абсолютно продажен и чрезвычайно назойлив. Если французские рабочие во время каждой революции писали на домах: «Mort aux voleurs!» — «Смерть ворам!» — и многих из них расстреливали, то это происходило не в силу их благоговения перед собственностью, а вследствие правильного понимания того, что прежде всего необходимо отделаться от этой банды. Всякий рабочий вождь, пользующийся этими босяками как своей гвардией или опирающийся на них, уже одним этим доказывает, что он предатель движения.
(Энгельс, предисловие к "Крестьнской войне в Германии".)

Смешение пролетариев и люмпенов - излюбленный приём буржуазной пропаганды. С одной стороны, откровенные реакционеры показывают деградировавших и опасных для общества люмпенов и пытаются уверить, что таковы все пролетарии. С другой стороны, добренькие радетели о народном благе подают защиту угнетённых в форме защиты люмпенов, тем самым придавая борьбе за интересы пролетариата абсурдные формы и подыгрывая реакционной пропаганде.

6. Мелкобуржуазные обыватели в подавляющем большинстве ещё не сказали своего слова. Они недовольны текущим кризисом и поэтому отчасти сочувствуют протестам. Но ещё больше они боятся потерять остатки хрупкого благополучия. Поэтому если протесты и общий хаос в обществе продолжатся, обыватели захотят полицейских мер и поддержат партию порядка, как это было на выборах 1968 года (1, 2).

Это общая характеристика подобных процессов в обществе буржуазной демократии; здесь всё достаточно типично. Теперь рассмотрим своеобразную структуру общества, возникшую в эпоху неолиберализма.


7. Капитализм часто включает в себя реакционные архаичные элементы, но они не являются его неотъемлемой частью. Так, систематический официальный расизм был частью "классического" империализма, когда с его помощью обеспечивалось подчинение угнетённых рас и народов. Но к концу 60-х годов классический империализм был почти полностью разрушен с провалом множества колониальных войн и распадом колониальных империй. Угнетение народов на основе прямой силы и грубых запретов стало неэффективным, и поэтому классический расизм также был в основном устранён. В свете этого выглядит нелепым постоянное поминание старых травм, рабства и сегрегации. Событиями седой древности нельзя непосредственно объяснять современность. Крепостное право в Российской империи было отменено примерно тогда же, когда и рабство в Америке, но народ определённо не испытывает ненависти к помещикам и их потомкам. Москвичей не оскорбляет торт "Наполеон", и тем более никого не беспокоит, что английское слово "slave", раб, происходит от слова "славяне" и что аналогичное происхождение имеет итальянское "чао".

С отменой официальных ограничений классовое неравенство никуда не делось, представители ранее угнетённых рас по большей части попали в ряды формально полноправных, но бедных и угнетённых народов. Таким образом, унаследованное от докапиталистических формаций официальное неравенство сменилось типично буржуазным экономическим неравенством при формальном равноправии. Но затем возник неолиберальный капитализм, породивший совершенно новую форму расизма.

В неолиберальную эпоху крупный международный капитал контролирует весь мир. Таким образом на рынке рабочей силы достигается огромный перевес предложения над спросом, что позволяет эффективно раскалывать и сталкивать друг с другом различные группы трудящихся масс. Национальные и культурные различия дали таким манипуляциям очень хорошее прикрытие.

Современный мир един, но в нём существует сложная многоуровневая иерархия. Есть страны капиталистического центра, которые живут за счёт сложного промышленного производства, контроля над мировыми финансами и империалистической ренты, новые промышленные страны с дешёвой рабочей силой, куда в последние десятилетия выводилось трудоёмкое производство, страны - поставщики сырья, разрушенные страны, которые поставляют на рынок трудовых мигрантов и ожидают своей очереди на освоение международным капиталом, и страны, которые капитал ещё не начал активно использовать и которые тем самым служат резервом на будущее. Эти категории причудливо переплетаются между собой и меняются в зависимости от обстоятельств: так, одна и та же страна может одновременно служить поставщиком сырья и мигрантов, одни районы в одной стране поставлять мигрантов для других районов, производители нефти с одной стороны принадлежат к сырьевой периферии, зависимы от мирового рынка и теряют капитал, а с другой стороны - благодаря завышенным ценам на нефть попадают в число эксплуататоров.

Далее следует ещё более запутанная внутренняя иерархия. Основа класса капиталистов - собственники и топ-менеджеры крупных корпораций, далее капиталисты помельче, которые не оказывают столь большого и непосредственного влияния на ход дел, но в совокупности не только богаты, но и влиятельны, далее многомиллионный слой привилегированной обслуги правящего класса - эти люди зависят от крупного капитала, но их положение стабильно и им гарантировано обеспеченное существование. Описанные выше слои распределены по всему миру, но концентрируются в основном в странах капиталистического центра, к которым в последнее время всё более приближаются страны Азии. Есть слой международной обслуги крупного капитала, который не вполне привязан к стране проживания и может часто переезжать. Промышленные рабочие стран центра достаточно обеспечены в силу высокой производительности местной промышленности и порой перепадающих крох империалистической ренты; если они состоят в сильных профсоюзах, это делает их положение ещё лучше. Но эта категория крайне уязвима к переносу производства в другие страны и за его счёт в значительной мере разрушена. К ним примыкают широкие слои наёмных работников разного уровня доходов - от  мелких офисных клерков до работников супермаркетов и чернорабочих. Промышленные рабочие и наёмные работники "широкого спектра" сходного типа многочисленны и в более бедных странах, но там они не имеют доступа к империалистической ренте.

Во всех странах существует многочисленная мелкая буржуазия, обыкновенно страдающая от колебаний рынка и конкуренции крупного капитала. Порой мелкая буржуазия - это просто наследие прошлого, ещё не упразднённое прогрессом, но она также постоянно порождается в современную эпоху. Мелкий собственник не мыслит жизни без рынка и потому является идеальной политической опорой для крупного капиталиста. Поэтому буржуазия часто плодит мелких буржуа с помощью заниженных налогов и дешёвых кредитов. Буржуазный идеал поощряет к занятию мелким бизнесом широкие слои обывателей. Постоянное разрушение старого общества, в ходе которого открывается простор для экспансии капитала, порождает огромные люмпенизированные массы без устойчивых занятий и социального положения, и они также часто перебиваются мелким бизнесом - вспомним массовую торговлю 90-х; подобное явление ещё более распространено в самых бедных странах с их огромным количеством уличных торговцев и мелких производителей. Наконец, в слаборазвитых регионах ещё существует огромная и нищая архаичная крестьянская масса, которая обречена на скорый разрыв со своим традиционным положением и служит резервом рабочей силы для будущего развития.

Движение капитала, развитие экономики и миграция связывают эту запутанную картину единой сетью. Люди едут из бедных стран в богатые, причём может существовать многоуровневая иерархия: украинцы едут в Польшу, а поляки - в Германию. Далее существует разделение между постоянными мигрантами и сезонными, среди постоянных - между легальными и нелегальными, а также между теми, кто освоился в культуре новой страны, и теми, кто к ней ещё не привык и может существовать только в привязке к диаспоре. В странах, из которых происходит много мигрантов, формируется дополнительный слой людей, которые ждут возможности эмигрировать. Наряду с конкуренцией наёмных работников за привилегированные места в международной иерархии существует конкуренция стран за привлечение международного капитала. Неолиберальный капитал так силён, а альтернативные модели так слабы и бездарны, что экономическое развитие мыслится только с помощью неолиберального капитала, и разные страны наперебой предлагают ему наилучшие условия: свободу от налогов и ограничений, дешёвую рабочую силу, возможность беспрепятственно грабить национальное достояние. В случае любых препятствий капитал может перейти в страны с более благоприятными условиями и оставить покинутые страны в упадке, поскольку способность развиваться самостоятельно они в основном утратили.

Этот запутанный экономический механизм создаёт райские условия для политического господства буржуазии. Во-первых при наличии общего экономического роста есть надежда перейти в более высокую категорию, и это предотвращает вспышки недовольства масс. Можно переехать в страну побогаче, нелегальный мигрант может легализоваться и выучить язык, получив благодаря этому работу получше, а дети его будут воспитаны уже в местной культуре и благодаря этому поднимутся по социальной лестнице. Во-вторых экономическое разобщение в сочетании с национальными и культурными различиями открывает богатейшее поле для стравливания наёмных работников между собой, тем самым делая их совершенно безопасными для системы в целом. Мигранты конкурируют с коренным населением, понижая цену рабочей силы. Этот объективный экономический конфликт отчасти несознательностью масс, отчасти целенаправленной буржуазной пропагандой тут же облекается в национально-расовую форму. Коренное население начинает исповедовать взгляды в духе классического расизма, клеймя пришлых "дикарей", в то время как приезжающие из бедных стран поминают империализм и клеймят расизм. Но на деле у обеих категорий одна и та же цель: подняться выше в капиталистической иерархии и получить чуть больше благ, положенных жителям более привилегированных стран.

Формы конкуренции весьма разнообразны. Местный житель беден, но обладает гражданством страны центра и естественным образом владеет её языком и культурой, что позволяет ему легче искать работу. У мигранта может не быть гражданства и владения культурой, но он будет более энергичен и готов на любую работу. Жители регионов, пребывающих в упадке, будут злы на тех, у кого экономика работает лучше, пусть даже между ними нет никаких культурных барьеров. Внутри стран может существовать разделение на центр и периферию, так что периферия будет зла, а центр заинтересован в сохранении привилегий и потом будет рассказывать о дикости периферийных жителей, как это случается с Москвой и остальной Россией. Мигранты, живущие в стране много лет, будут злы на только что приехавших соотечественников, потому что те повышают предложение рабочей силы и тем способствуют понижению зарплат и безработице. Разные мигранты будут конкурировать между собой за внимание принимающих стран и демонстрировать разные преимущества: кто-то ближе по своей культуре, а кто-то приехал из стран, где господствует тот же язык. В Эстонии и Латвии введено разделение на полноправных местных и официально неполноправное славянское население. Жители стран Восточной Европы, которые поставляют мигрантов в более богатые страны, боятся конкуренции неевропейских мигрантов и прикрывают этот страх опять же расизмом. Помимо борьбы за возможность эмигрировать существует борьба за привлечение иностранного капитала, весь современный мир построен вокруг попыток подняться повыше в единой буржуазной иерархии. Поэтому в России, где население формально никак не связано с национальными и расовыми конфликтами на Западе, всё же так популярно расистское отношение к этим конфликтам: прославляя господство западных белых, российские белые хотят таким образом поднять свой статус в мировой иерархии. Место в иерархии становится своего рода капиталом, и его владельцы приобретают психологию мелких буржуа, пусть даже они и работают по найму.

Этот конфликт, имеющий в своей основе экономику и порой переплетённый с национальными и культурными различиями, а порой почти никак с ними не связанный, активнейшим образом используется буржуазной политикой и пропагандой для разобщения и стравливания масс именно в национальном и расовом ключе. Экономическая сторона дела тщательно скрывается, поскольку её понимание помогло бы действенному сопротивлению. Выпячиваются расовые, национальные и культурные различия, которые скрывают механизм раскола и придают ему абстрактную и абсолютную форму "конфликта цивилизаций", вместо конфликта классов и более мелких экономических групп говорят о конфликте культур. Вместо сплочения людей единой культурой внедряется идеология "мультикультурализма", где все культуры формально провозглашаются равноправными, но акцент делается на различия между ними, - по сути то же самое, что и прежний принцип "равные, но разные", которым прикрывалась сегрегация. Работа по вовлечению мигрантов в местное общество не ведётся, наоборот в той или иной форме поощряются диаспоры и разобщение. Сама болтовня про мультикультурализм сводит культуру к примитивным элементам типа национальной кухни и одежды, вовсю насаждается мракобесие. Нелегальный и временный статус множества мигрантов ещё больше затрудняет их объединение с коренным населением и потому выгоден капиталу.

Всё это используется в политике. С одной стороны существуют политические силы, осуждающие мигрантов, критикующие захват ими рабочих мест и мигрантскую культуру. За ними стоит местная мелкая и средняя буржуазия, а также значительная часть местных рабочих - все, кто страдает от конкуренции со странами Третьего мира и выходцами из них. В пропаганде такого рода националистов значительную роль играет представление мигрантов и меньшинств дикарями и прочие формы классического расизма, который, однако, опирается на совсем другую экономическую почву - дело не в колониальном грабеже, как то было раньше, а в международной конкуренции. С другой стороны работают защитники меньшинств, массовую базу которых составляют собственно эти меньшинства, а также те слои местного населения, которые не испытывают конкуренции меньшинств, получают подачки от эксплуатирующего меньшинства крупного капитала или эксплуатируют их сами как разного рода домработниц и чернорабочих. На словах идеалы этой группы прекрасны, но на деле она непосредственно представляет международный капитал, работает на разобщение масс и снабжает буржуазию дешёвой рабочей силой. Своим обличением расизма она одновременно противопоставляет различные меньшинства большинству и делает их зависимыми от себя.

Разного рода подачки и угрозы неотъемлемо связаны с этой подлой системой разобщения, запугивания и обмана. Чуть сильнее стали националисты - и они тут же принимают меры к ограничению миграции, тем самым слегка помогая местным и запугивая меньшинства, которые боятся как утратить всякие права, так и стать жертвами репрессий, а порой и депортаций. Но капиталу не нужен излишний перевес любой из сил, и власть скоро переходит к либералам. Они ослабляют репрессии против меньшинств, тем самым слегка улучшая их положение, и несколько увеличивают приток мигрантов, этим увеличивая безработицу и понижая зарплаты среди белых. Рабочий класс полностью расколот и обессилен. Мигранты и меньшинства боятся репрессий, чувствуют значительную массовую враждебность, а потому готовы работать за гроши и преданы своим номинальным покровителям, которые на деле отстаивают интересы крупного капитала. С другой стороны и местные всё время живут в страхе потерять работу, ненавидят меньшинства и мигрантов, с которыми они вынуждены конкурировать, и также зависят от мелких подачек буржуазных политиков. В такого рода системе расизм и "борьба с расизмом" являются неразделимыми элементами единого целого, где в основе лежит господство капитала на рынке с избытком рабочей силы.

Буржуазная пропаганда не только скрывает объективные противоречия, но и организует противоречия мнимые. Вместо деления на классы массе навязывают раскол по искусственным признакам в форме известной "политики идентичности". Раса, национальность и пол объявлены важнейшими элементами общества. Чернокожие едины с чернокожими, а женщины едины с женщинами, пусть даже одни из них рабочие, а другие капиталисты. Далее чернокожие противопоставляются белым, а женщины - мужчинам, хотя среди последних опять же есть представители разных классов. Чтобы вызвать конфликт, используется та же тактика "хороший полицейский, плохой полицейский". Одна сторона запугивает женщин, требуя мракобесного патриархата, а другая представляется защитниками женщин от злых мужчин, которые то массово насилуют женщин, то мешают им продвигаться по службе. Тем самым женщины становятся враждебны мужчинам, а мужчины начинают испытывать ответную враждебность. Тот же метод используется в расовых вопросах: эксплуатация рабочих капиталистами подменяется угнетением чернокожих белыми. К пропагандистскому вранью добавляются мелкие подачки в виде разного рода квот по признаку пола или расы, которые не вносят никаких радикальных изменений, но ещё больше раскалывают массы.

Современное положение полностью деморализует массы. Услужливо ожидая подачек и защиты от капиталистов, они теряют уважение к себе. Поставив всю свою жизнь в зависимость от капиталистов, они теряют способность мыслить и действовать самостоятельно. Массы привыкли бороться со своими собратьями за благоволение капиталистов; из-за этого они теряют всякую сплоченность и превращаются в сборище одиночек, беззащитных перед хаосом рынка. Утратив разум и человеческое достоинство, они прячутся за иллюзией мещанского спокойствия. Когда беспощадный капитализм срывает эту иллюзию, они начинают метаться, испуганные и потерянные, готовые ухватиться за любую химеру, и становятся лёгкой жертвой новых манипуляций капиталистов.

Такова система разобщения масс в эпоху неолиберализма. Она столь же отвратительна, сколь и и эффективна, поскольку обеспечила абсолютное торжество реакции и полный провал всех прогрессивных движений в мировом масштабе. Но ход развития общества исчерпал возможности этой системы, и ныне она находится в глубоком кризисе. Рассмотрим его механику и позиции основных действующих сил.


8. Система разобщающей иерархии не может выжить без постоянного экономического роста. Экономический рост создаёт места для подъёма в иерархии и предоставляет ресурсы для увеличения подачек, чем и обеспечивается покорность масс. Но эта же модель сильно ограничивает пространство для роста. Лишь часть населения занята производительным трудом, а остальные работают в непомерно раздутой сфере услуг или же ведут прямо паразитическое существование. Подачки паразитическим слоям не могут быть очень уж велики, и это ограничивает рынок сбыта. Система запутанной иерархии тормозит развитие производства, а часто и прямо его разрушает. По этим причинам модель неолиберальной иерархии зашла в тупик, ставший явным начиная с кризиса 2008 года.

Крупный капитал не умеет обеспечивать выход из системного кризиса, поскольку его представители слишком привязаны к прибылям, получаемым в прежней модели, и боятся их утратить. Поэтому перемены как правило обеспечиваются действием масс. Программа прогрессивных сил в ситуации международной зависимости разработана Марксом и Энгельсом ещё в середине XIX века применительно к революциям в Центральной Европе и ирландскому вопросу: нужно прежде всего выступить против такой зависимости. Пока пролетариат господствующих стран чувствует превосходство над пролетариатом стран угнетённых, между ними не может быть союза. Пока существует международная иерархия, люди будут грызть друг друга в попытках подняться повыше или сохранить своё положение. Поэтому единственный выход - упразднить иерархию и разрушить систему зависимости. Не должно быть стран грабящих и паразитических и стран ограбляемых, вместо этого нужна система национальных государств, так что капиталисты разных стран соперничают друг с другом, а пролетариат повсюду находится в примерно одинаковых условиях и потому может объединяться в международном масштабе. На смену единой буржуазии и расколотому пролетариату должны прийти расколотая буржуазия и единый пролетариат.

Но разлагающее действие системы подкупа и разобщения пагубно отразилось на сознательности и активности масс. Правящий класс помнил уроки прошлого прошлого и всеми силами старался избежать острых конфликтов, а потому массы не смогли своевременно начать борьбу за прогрессивные преобразования. С другой стороны, и левый авангард вконец потерялся в ухудшившейся ситуации. Вместо того, чтобы признать свою теперешнюю слабость и выдвинуть программу-минимум, без исполнения которой невозможен никакой прогресс, марксистские левые продолжали воображать, что живут в миг последней битвы с капиталом, в которой на их стороне якобы находится подавляющее большинство населения. Поэтому их программа утратила материальную основу. Любые проповеди пролетарского единства будут бессильны, пока пролетариат расколот по объективным материальным причинам. Марксисты защищают пролетариат в борьбе с буржуазией, но тут дело шло о мелкобуржуазных холуях капитала, которые хотели от хозяев чуть больше подачек. Левые пытались опираться на деградировавших мелких буржуа, как будто это были классические промышленные рабочие. В результате левые просто стали на сторону "хорошего полицейского" в спровоцированном буржуазией расколе. Поэтому левые не только не смогли предложить обществу альтернативу, но и оказались встроены в капитализм так тесно, что кризис капитализма погубил их самих.

9. После кризиса 2008 года крупная международная буржуазия полностью скупила западных левых. С одной стороны, капитализм испытывал теперь постоянные проблемы, и было полезно подчинить возможных вождей протеста. С другой стороны, покупка левых давала новые способы для обмана масс. До кризиса быстрый рост экономики позволял в основном успокоить население, и поэтому пропаганда могла открыто славить капитализм, а левые идеи вытеснялись и имели статус маргинальных. Но кризис сделал беды капитализма настолько очевидными, что их не скроешь никакой пропагандой. На новые подачки у капитализма нет денег, и поэтому их решили заменить духовной сивухой в левенькой обёртке.

Время безудержного восхваления капитализма прошло, теперь интересы капитала прикрываются левенькой фразой. Если для поддержания прибылей нужно выбросить огромные деньги на бессмысленное производство, то это прикрывается борьбой с глобальным потеплением. Если нужно устроить очередную серию шоковой терапии, то никто уже не говорит о безгрешности рынка и не осуждает тех, кто в рынок "не вписался", но дело наоборот подаётся под видом гуманной защиты людей от коронавируса. Обеднение масс подаётся под видом "ответственного потребления", а для их успокоения пропаганда всё время разглагольствует про заманчивый БОД.

Западные левые и их всепланетное охвостье с радостью включились в эту кампанию. Одни из них и раньше видели надежду только в работе на буржуазию, другие формально противостояли ей, но были связаны с буржуазным обществом и буржуазной идеологией всеми сторонами своей жизни и потому легко пошли на поводу, а третьи просто слишком глупы, чтобы самостоятельно проанализировать реальность и выработать программу.

Левый авангард продавался уже очень давно, начинается с Микеле ди Ландо и Луи Блана. Много раз оппортунисты нейтрализовали решительное движение рабочего класса с помощью мелких уступок и прямого обмана, много раз они прямо предавали рабочих в руки наступающей реакции, много раз они помогали вовлечь рабочих в агрессивные войны, где наиболее известно участие социал-демократов в развязывании Первой мировой. Бунтари 60-х поступили на службу западной буржуазии и обеспечили её благовидной маской "борцов за свободу и демократию", что помогло разрушить соцлагерь и развязать несколько грабительских войн. В современных условиях дело обстоит ещё хуже. Массы расколоты, деморализованы и привыкли ждать от буржуазии подачек, тем самым деморализуя и свой авангард. С другой стороны, растущий лишь вширь и отказавшийся от развития новых технологий капитализм вовсе не нуждается в думающих людях,. Это вызвало отупение интеллигенции, из которой раньше вербовались передовые кадры для левых. Поэтому деградация левых вышла на новый уровень, и подавляющее большинство левых групп способны лишь повторять стереотипные фразы и буржуазную пропаганду.

Абсолютная деградация западных левых видна по "борьбе с глобальным потеплением" и коронавирусной афере. Гретинов прославляет буржуазная пресса, им дают трибуну, их движение очевидным образом связано с крупным капиталом, который наживается на совершенно бесполезных "зелёных технологиях", их прямо поддерживает МВФ. Честные левые не могут иметь ничего общего с этими слугами капитала, но западные левенькие заходятся в восторге, называют оболваненных гретинов прогрессивным массовым движением и вслед за буржуазной пропагандой визжат об ужасах глобального потепления. С коронавирусной аферой дело обстоит ещё хуже

Подавляющее большинство западных левых в вопросе коронавируса стали на сторону крайней реакции. Взахлёб и даже с преувеличениями они повторяют ложь буржуазной пропаганды об ужасах вируса и этим помогают держать в страхе массы. Они требуют самого жёсткого карантина, тем самым давая буржуазии повод душить политические свободы и грабить народ. Они болтают о социалистическом выходе из коронавирусного кризиса, но поскольку весь этот кризис - сплошное наступление реакции, то такая болтовня играет на руку именно реакции, которая перестраивает мир в своих интересах. Массы с изрядным скептицизмом смотрят на коронабесие и обоснованно боятся, что коронакризис сильно ударит по их положению. Левые могли бы оформить и возглавить это движение, выступив против коронавирусного путча и встать на защиту масс. Вместо этого левые прямо предали массы, с энтузиазмом включившись в коронавирусную кампанию на стороне буржуазии. Все левые, которые так поступили, - враги масс и прислужники реакции. С таким "авангардом" не может быть никакой борьбы за прогрессивную программу.

10. Поскольку левые перешли на сторону реакции, а развитие общества должно продолжаться, прогресс пошёл запутанными обходными путями. Резервы рабочей силы в Китае в основном исчерпались, и она начала дорожать, тем самым ударив по прибылям. В то же время промышленный рост под руководством неолиберального капитала привёл к росту национальной буржуазии многих стран - от Китая до Турции, - и ей уже тесно в рамках старых порядков. Стихийное сопротивление масс в значительной мере ограничило неолиберальную экспансию, но у них не хватило сил и способностей создать альтернативную модель развития. Война на Донбассе положила предел неолиберальному империализму. Столкнувшийся с пределами роста капитализм оказался в кризисе, и разные слои буржуазии грызутся между собой, нащупывая пути дальнейшего развития.

В результате вышли на поверхность противоречия между национальными капиталами разных стран, и торговые войны ведут не только Китай и США, но и Япония с Южной Кореей. Часть буржуазии Запада поняла, что  рост вовне прежними темпами невозможен, время экспансии прошло, система всемирного господства стоит дорого и даёт всё меньше результатов, и решила использовать внутренние резервы и развивать собственную промышленность. Это вполне соответствовало программе старых националистов, которые в страхе перед Третьим миром пытались от него отгородиться. Таким образом возник блок части крупного капитала, мелкой и средней буржуазии, ориентированной на местный рынок, и части рабочего класса, который был заинтересован в развитии местной промышленности и опять-таки в ограничении международной конкуренции. Они начали сокращать масштабы миграции и поощрять свою промышленность торговыми войнами и протекционизмом.

В противостоянии с неолибералами-глобалистами западные националисты являются безусловно прогрессивной стороной. Националисты хотят развивать местную промышленность, глобалисты - продолжить паразитическое существование. Торговые войны националистов раскалывают единство международного капитала. Националисты сократили налог на импорт капитала, тем самым одновременно ослабив стремление капитала грабить другие страны и уменьшив масштаб подкупа местного населения за счёт награбленного. Националисты выступают за сворачивание агрессивных авантюр, глобалисты хотят продолжать прежний безудержный и безумный империализм. Националисты выступают против коронабесия и грабительского карантина, глобалисты организовали и изо всех сил поддерживают эту аферу. Единственным преимуществом номинально-левой обслуги глобалистов были иногда бросаемые массам подачки (хотя подачки за счёт ограбления других стран - сомнительное достоинство), но сейчас не обещают даже этого, глобалисты планируют только грабить массы под предлогом коронавируса и борьбы с глобальным потеплением.

Мысль о прогрессивности националистов вызывает истерику у левеньких тупиц, которые уже давно сознательно или несознательно превратились в охвостье международного капитала. Но здесь нет ничего принципиально нового: в борьбе с империализмом вполне допустимо участие национальной буржуазии. Националистов любят клеймить фашистами, хотя фашизм - это агрессия, а наиболее агрессивную политику проводят глобалисты, отмеченные организацией реакционных переворотов и поддержкой колониальных террористических режимов.

Прогрессивность националистов вовсе не означает, что нужно бежать у них на поводу. Напротив, нужно самостоятельно выдвигать наиболее прогрессивную программу и критиковать националистов за реакционные элементы и непоследовательность. Националисты пытаются развивать местную промышленность, но делают это медленно и неэффективно из-за рыночного хаоса и ограничений мировой капиталистической системы, против которой они боятся выступить всерьёз. Развитие промышленности националистами идёт в комплекте с ограблением масс, и нужно выдвигать альтернативу с заботой о массах. Националисты отказываются от наиболее агрессивных авантюр, но только из-за их сугубой дороговизны и неэффективности, но они всё равно планируют сохранить крупные империалистические блоки и огромные военные расходы. Националисты выступают против коронабесия, но очень непоследовательны, не смеют прямо разоблачить лживость этой кампании и выступить против организовавших её слоёв буржуазии. Обо всём этом нужно говорить, а при конфликтах прогресса и реакции использовать старый принцип "врозь идти, вместе бить".

Современная эпоха - это саморазрушение неолиберальной системы, но в ней нет стороны, которая заслуживала бы полной поддержки. Националисты очень тесно связаны с дремучей реакцией, поддержка их массами - частична и вынужденна. Если массы смогут действовать самостоятельно, то надо ориентироваться на них. Главный принцип сейчас - поддержка прогрессивных требований, а вовсе не безоговорочная поддержка националистов.

Важнейшей задачей вменяемых левых должно быть размежевание с буржуазным охвостьем под маской прогрессивности. Нужно объяснять массам, что коронабесие и гретинизм - обман, что левые защищают ценности буржуазной демократии, что они не отождествляют себя с вандалами, люмпенами и хипстерской клоунадой, что недопустимо раскалывать трудящихся по признакам расы и пола, что все, кто выдвигают эти реакционные требования - обманщики масс и слуги капитала и что такого рода обман дискредитирует левых и играет на руку правой пропаганде.

11. Главная проблема националистов в том, что они с одной стороны заинтересованы в поддержке масс - иначе у них просто не хватит сил - и потому вынуждены обеспечивать массам низкую безработицу, в частности, за счёт борьбы с мигрантами, но с другой стороны индустриализация Запада требует дешёвой рабсилы и высокой безработицы. Глобалисты решили эту проблему грабительским коронакризисом и, таким образом, сыграли на руку националистам. Если получившийся грабёж достаточен, чтобы удовлетворить основную массу капиталистов, то потрясения уже близки к концу. Возможно, что дело сведётся к очередной серии "хорошего и плохого полицейских", где глобалисты грабят народ коронакризисом и запугивают бунтами, а националисты предлагают им порядок (разумеется, выгодный буржуазии) и работу (разумеется, низкооплачиваемую и на плохих условиях - иначе не бывает при высокой безработице и неорганизованности масс). Если этот сценарий осуществится, левым достаточно объяснить суть дела и начать работать с нарождающимся промышленным пролетариатом - здесь их ждёт большой и быстрый успех.

Но возможен и другой вариант. Острый кризис капитализма и беспрецедентно наглый коронавирусный грабёж показывают, что международный неолиберальный капитал, возможно, не готов идти на уступки, принимая программу националистов, и настроен использовать всю имеющуюся у него власть для сохранения безраздельного контроля над миром. Обострённое внимание к вопросам расы, агрессивная демагогия с имитацией революционности, направленная на одуревшие мелкобуржуазные и люмпенские массы, открытое попрание демократических норм, тесная связь с агрессивным империалистическим капиталом, - всё это выглядит как оригинальная форма классического фашизма. И если дело дойдёт до попытки фашистского переворота, то стоять в стороне нельзя и нужно определиться с позицией.

12. В случае неолиберального переворота в любой стране все прогрессивные силы должны однозначно и безусловно выступить против и не бояться объединения с любыми союзниками. Неолиберальный капитал безраздельно правит миром уже 30 лет и несёт ответственность за все успехи реакции в это время, он разрушил десятки стран и довёл до нищеты сотни миллионов людей, он поддерживал реакционнейшие диктатуры и развязывал войны, он оболванивал человечество и уничтожал культуру. Он всегда был главной угрозой прогрессу, а сейчас, когда кризис обострился, то стал ещё опаснее и хочет отбросить всякие преграды. Буржуазная демократия Запада была известным препятствием для агрессии - хотя массы были и не прочь получать подачки от эксплуатации других стран, они всё же последовательно выступали против крупных войн с их огромными материальными затратами и человеческими потерями. Запад поддерживался в качестве витрины, которая давала картину известного благополучия и демократических свобод. Теперь международный капитал собирается отбросить эту ширму и ограбить собственную массовую базу, чтобы направить награбленные ресурсы на безудержную агрессию и спасение тонущего неолиберализма.

Последствия такого переворота будут катастрофическими. Уничтожение буржуазной демократии снимет всякие барьеры на пути реакции. Огромная военная машина Запада из пассивной угрозы станет активным орудием убийства и насилия. Колоссальное экономическое и политическое влияние Запада станет орудием совершенно безудержного натиска реакции по всем направлениям, а награбленные ресурсы придадут ей новых сил. Войны и фашистские перевороты в десятках стран, новый безудержный поток грабительских рыночных реформ, колоссальная нищета и хаос, которые будут давить военной силой и открытой диктатурой - это прямая и непосредственная угроза, стоящая сейчас перед человечеством. Коронавирусный путч показал, что капитал не остановится ни перед чем и настроен на безудержную агрессию в мировом масштабе. При этом уже не будет роста производства, который ранее давал некоторую стабильность и прогрессивность неолиберальной системе. Разговоры об "устойчивом развитии" и "зелёных технологиях" прямо показывают, что неолиберальный капитал отказывается развивать производство, поскольку это ведёт к понижению нормы прибыли. Под угрозой основа существования человечества - развитие производительных сил.

Реакция встречает закономерное противодействие. Массы и часть буржуазии Запада не хотят становиться жертвами грабежа и пушечным мясом в мировой бойне. Поэтому они выступают против коронабесия и безумных авантюр. Это открывает возможности для прогрессивной борьбы. Неолиберальный капитал зажат в угол, его всемирная империя рушится, недавние союзники отпадают один за другим, и ныне он находится под угрозой в самом своём логове - это даёт надежду нанести ему решающий удар. В случае разрушения этой всемирной грабительской машины реакция всех стран мира останется без своей главной опоры, и это откроет огромный простор для действия прогрессивных сил.

Не надо иллюзий, даже в этом случае мы окажемся только в самом начале пути. Как падение фашизма вовсе не стало концом истории, так и сейчас неизбежно сохранится капитализм, и борьба с ним займёт ещё десятилетия. Но надо сделать первый шаг и положить конец полувековому наступлению реакции.

Гибель и возрождение

Анализ ситуации с коронавирусом затруднён тем, что мы не имеем достаточной информации. Здесь возможны три варианта. 1. Вирус очень опасен и может серьёзно повредить всему человечеству. 2. Вирус не несёт глобальной угрозы, но может привести к значительным жертвам. 3. Опасность от вируса достаточно мала и сравнима со вспышкой сезонного гриппа. Третий вариант означает, что опасности нет, поэтому обсудим два других варианта.

1. Опасность громадна. Если бы это было так, то имелись бы убедительные доказательства, но их нет. Вирус имеет инкубационный период в две недели и распространялся примерно два месяца до введения масштабных ограничений; карантинные меры хаотичны и непоследовательны, а во многих странах откровенно слабы. Расширение тестирования показывает, что очень большая доля населения уже заражена вирусом или имела с ним контакт. При таких обстоятельствах катастрофа уже случилась бы, если бы только вирус мог её вызвать. Но мы наблюдаем лишь достаточно малое количество жертв. Массовые заражения на круизных кораблях также показывают, что вирус безвреден для подавляющего большинства людей.

Если бы вирус угрожал нормальной работе экономики, он угрожал бы этим и прибылям буржуазии. Поэтому буржуазия и обслуживающее её интересы государство с полной самоотдачей принялись бы за борьбу с эпидемией. Огромные материальные и организационные ресурсы в их распоряжении, а также мощь современной науки придали бы громадную силу этой борьбе. Но ничего подобного не происходит. Не ведётся сколько-нибудь системная научная дискуссия о механизме эпидемии и наилучших методах борьбы с ней. Меры по борьбе с эпидемией разрабатывают не учёные, а чиновники, и дело сводится к применению произвольных полицейских запретов. Неясен даже масштаб распространения вируса: количество инфицированных растёт пропорционально количеству тестов, и даже простейшее тестирование случайной выборки населения, которое показало бы реальный уровень заражения, почти нигде не проводилось. С вирусом никто не борется, хотя налицо все материальные и интеллектуальные ресурсы для этой борьбы. Это может быть объяснено только одним: все люди, которые располагают объективной научной информацией и могут принимать решения, знают, что глобальной опасности нет. Поэтому все катастрофические прогнозы должны быть отвергнуты.

2. Вирус не угрожает катастрофой человечеству, но может привести к достаточно большому количеству жертв. Эту версию сейчас нельзя вполне ни подтвердить, ни опровергнуть. В её пользу говорит то, что люди действительно умирают, и достаточно много. Но и убедительных доказательств угрозы недостаточно, а косвенные данные вызывают сомнения. Во одних странах (вроде Японии, Белоруссии и Швеции) карантин слаб, в других он введён сравнительно поздно и хаотично. При высокой плотности населения и активности передвижения это уже должно привести к катастрофическому росту смертности и массовому коллапсу систем здравоохранения. Но этого практически нигде не происходит, а там, где смертность велика, это также может быть объяснено дезорганизацией здравоохранения, паникой и огромным стрессом людей, запуганных вирусом. Жертвами коронавируса порой объявляют всех, у кого тест дал положительный результат, независимо от реальной причины смерти, и это вызывает сомнение в официальных цифрах смертности.

Но представим, что этот вариант действительно справедлив, и рассмотрим практические последствия этого предположения. Пусть с коронавирусом надо бороться. Но ведь есть и другие проблемы, с которыми надо бороться. Разве люди не болеют кроме коронавируса и другими болезнями, разве лечение от этих болезней доведено до абсолютного идеала? Нет, многие люди живут в мучениях и умирают каждый день, потому что у них нет денег на лечение или потому что не могут получить качественную медицинскую помощь в местах проживания. Об этом все знали, но не слишком старались исправить ситуацию. Но явился коронавирус, и декларируемые ценности враз изменились. Количество аппаратов искусственной вентиляции лёгких вдруг стало вопросом планетарной важности, хотя ещё совсем недавно мало кого заботила недостаточная обеспеченность больниц всеми видами оборудования. На медицине экономили каждую копейку и этим неизбежно вызывали новые смерти, что считалось нормальным среди чиновников и не вызывало серьёзных протестов общества. А теперь те же самые чиновники вдруг исполнились такого уважения к человеческим жизням, что во имя их спасения готовы нанести экономике ущерб в триллионы долларов.

Далее, люди теряют здоровье и гибнут не только из-за бед в медицине. Они гибнут в автокатастрофах, поскольку нелепая организация общества и пропаганда индивидуализма привели к абсурдно большому количеству машин. Однако же никто не призывал запретить машины, и даже при скромных попытках ограничить произвол автомобилистов вспыхивают протесты. Людей убивают преступники, поскольку капитализм всегда рождает криминал. Люди кончают жизнь самоубийством, поскольку не видят себе места в хаотичном и часто абсурдном обществе. Люди губят здоровье алкоголем и наркотиками, чтобы сбежать от жестокости общества. Люди теряют здоровье и умирают до срока, потому что слишком бедны и поэтому не имеют достойных условий жизни. С такими проблемами сталкиваются даже самые богатые страны, и совсем чудовищны условия жизни в странах бедных. Наконец, людей убивают войны, которые неотвратимо порождает капитализм. Об этих бедах тоже все знали, и никто не пытался всерьёз менять общество, чтобы предотвратить бесчисленные смерти. Но коронавирус - другое дело, ведь только смерть от коронавируса является истинной трагедией! Другие смерти и проблемы - это ерунда, только о коронавирусе  общество должно думать день и ночь, только борьба с ним оправдывает любые потери!

Но и с коронавирусом никто по существу не борется. Всё сводится к простейшим демонстративным ритуалам: маски, мытьё рук, изоляция и дистанция. Не ведётся сколько-нибудь серьёзная квалифицированная дискуссия о механизмах распространения вируса и наилучших методах борьбы с ним.  Ответственные за борьбу с вирусом люди не анализируют факты и  накопленный опыт, не прорабатывают стратегию наилучшего использования общественных ресурсов. Носители коронапсихоза любят говорить о том, как важен карантин для борьбы с эпидемией, и выдают применяемые ограничения за рекомендации специалистов. Но на деле карантинные меры придуманы не эпидемиологами, а чиновниками, и сводятся к показухе и громадному усилению полицейского контроля. Какие специалисты придумали запрет выходить на улицу и закрытие пляжей и парков?

Специалистов стоит обсудить подробнее. Я уже писал про полное убожество деятельности ВОЗ, теперь обратимся к России. Рассмотрим официальные документы на сайте Роспотребнадзора и сайте стопкоронавирус.рф. В России именно Роспотребнадзор отвечает за борьбу с эпидемиями, но уровень его публикаций крайне низок. Общественности предложены всё те же примитивные советы соблюдать карантин и мыть руки, и к этому добавлена некоторая доля пафоса. Почти все опубликованные документы - это приказы чиновников без фамилий компетентных авторов и какого-либо подобия научного подхода. Доходит до явных противоречий: 30 марта они пишут, что "здоровые люди могут использовать маску при посещении публичных мест, общественного транспорта, но эффективность маски в таких ситуациях не доказана", 17 апреля - что "при выходе из дома обязательно использовать маску, закрывающую дыхательные пути".

Я обнаружил только один более-менее серьёзный документ, который можно связать с применяемыми карантинными мерами, это рекомендации "Эпидемиология и профилактика COVID-19". Там указаны авторы и их места работы, хотя и без должностей и учёных степеней. Списка литературы нет. В документе не просматривается логика; за кратким описанием ситуации следуют конкретные меры, но не приведены почти никакие факты и рассуждения, которые обосновывали бы необходимость именно таких мер. Нет даже попытки ответа на основной вопрос: так ли опасен вирус, чтобы оправдать применяемые для борьбы с ним беспрецедентные меры? Имеются явные логические дыры - так, говорится, что вирус передаётся от человека к человеку в основном воздушно-капельным и контактным путями, а затем предлагается для борьбы с ним дезинфицировать тротуары. Неужели в Роспотребдзоре полагают, что вирус распространяется за счёт вылизывания асфальта? Уровень документа совершенно не соответствует важности темы, ведь на этой основе речь идёт о полной  остановке экономической жизни страны. Но даже и в этом документе ничего не говорится о запрете выходить улицы и цифровых пропусках, самое большее - о самоизоляции уязвимых категорий людей и "масочном режиме" на транспорте.

Обратимся к документам Минздрава. По воле реорганизаторов Минздрав ныне полностью отделён от Роспотребнадзора и не занимается предотвращением эпидемии. Но именно там составили единственный документ с хоть каким-то подобием научности - длинным и солидным перечнем авторов и списком литературы (правда, без конкретных ссылок на неё). Подробной информации об уровне опасности вируса также нет. В этом документе также упоминается профилактика, но рекомендации не выходят за пределы обычного "мыть руки, изолировать больных или людей с подозрением на болезнь". Раздел о профилактике открывается словами:

Мероприятия по предупреждению завоза и распространения COVID-19 на территории Российской Федерации регламентированы Распоряжениями Правительства РФ [перечислены постановления] и постановлениями Главного государственного санитарного врача Российской Федерации [ещё один список].

То есть согласно официальному документу Минздрава не чиновники руководствуются предписаниями специалистов, а специалисты ссылаются на решения чиновников! Этого достаточно, чтобы прекратить выдавать чиновничьи фантазии и полицейский произвол за реальные меры по борьбе с вирусом.

Итак, среди официальных документов не обнаружено ничего, что давало бы хоть какое-то подобие научного обоснования принимаемых мер. Практически все рекомендации сумбурны, поверхностны, а порой и противоречивы; в наиболее авторитетном документе мнение специалистов открыто ссылается на приказы чиновников. При этом упоминания наиболее радикальных мер типа запрета выходить на улицу и цифровых пропусков отсутствуют. Всё это позволяет заключить, что противовирусные меры - это не продуманная и научно обоснованная стратегия компетентных специалистов, а набор выдуманных чиновниками хаотичных запретов.

Государство в неслыханном масштабе уничтожает основные права и свободы, беспрецедентные ограничения наносят огромный вред экономике, но нет сколько-нибудь значимой дискуссии об оправданности этих мер. Пока входящая в ооновскую структуру ВОЗ призывает бороться с вирусом, забыв про экономические проблемы, генсек ООН предупреждает, что вызванный борьбой с вирусом экономический спад может убить сотни тысяч детей. От карантинов, объявленных без обсуждения экономических последствий, начинают переходить к их отмене без учёта возможного распространения предполагаемой эпидемии. Разнобой и хаос царят повсюду. Борьба с вирусом лишена сколько-нибудь последовательного разумного обоснования, распространение болезни и смертность слабо зависят от интенсивности борьбы с ней, а последствия радикальных мер могут быть хуже болезни, - всё это позволяет однозначно заключить, что кампания по борьбе с коронавирусом не приносит никакой пользы обществу. Ранее безразличные к здоровью граждан, власти вдруг начали проявлять о нём громадную заботу; соответствующие меры властей на самом деле никак не помогают здоровью, но оказывают колоссальное влияние на жизнь общества. Это позволяет утверждать, что противовирусные меры властей есть не более чем прикрытие для атаки на общество. Ранее практически игнорировавшее вопросы здравоохранения и уровень смертности, общественное мнение вдруг стало придавать им чрезвычайно большое значение, что позволяет считать общественное мнение обманутым, а панику - искусственно раздутой.

Резюмирую. Проблема нового вируса или не существует, или является второстепенной; поэтому разумно не уделять ей чрезмерного внимания и решать более фундаментальные проблемы общества. Радикальные действия правительств хаотичны, не продуманы и не обоснованы, никаких данных об их эффективности нет, а потому их нельзя считать направленными на борьбу с вирусом. С другой стороны, эти действия оказывают огромное влияние на все стороны жизни общества. Поэтому коронавирусную кампанию имеет смысл рассматривать только как прикрытие для политического и экономического переворота.

***

Если мы отбросим химеру "борьбы с пандемией", то неслыханные меры сразу обретут логику и встанут в ряд с иными историческими событиями. Отвлечь внимание на второстепенные темы и провести под таким прикрытием переворот - этот приём применялся многократно. Вспомним Перестройку, когда много говорили о борьбе с привилегиями номенклатуры, войне в Афганистане, экологии и Чернобыле. Тон перестроечной пропаганды "как страшно жить" очень похож на нагнетание вирусной истерии, где агрессивная пропаганда пытается испугать и ошеломить жертв потоками бесконечных ужасов. Тогда под прикрытием этой пропаганды подготовили триумф грабительского капитализма, и когда катастрофа разразилась, то никто уже не вспоминал про недавно представлявшиеся столь важными темы. Затем была всемирная кампания по "борьбе с терроризмом". Обывателя запугивали ужасами так же, как и сейчас, а под этим прикрытием развязывали войны, усиливали полицейский контроль и укрепляли реакционные правительства. Вспомним также извечную "борьбу с коррупцией", когда беспрерывный поток демагогии позволяет очернить и сбросить правящую верхушку, и хотя новые власти воруют ничуть не меньше, недавние борцы с коррупцией молчат об этом или сами принимают участие в воровстве. Последняя кампания того же истеричного толка - борьба с глобальным потеплением, когда внезапно выяснилась, что всей Земле в ближайшие годы грозит гигантская катастрофа.

Чтобы обмануть массы, надо изобразить о них заботу. Поэтому все перечисленные кампании сопровождались некоторым количеством левой демагогии. Наивные дураки восторгались Перестройкой и ждали, что Горбачёв построит им правильный демократический социализм. Левые имели иллюзии по поводу связи роста террора с кризисом капитализма, но в конце концов капитализм не потерпел ровно никакого ущерба. Не обходится без псевдолевых и "борьба с коррупцией", а в кампанию по борьбе с потеплением их идиотизм развернулся во всю ширь. Они обличают приведший к предполагаемой катастрофе капитализм, хотя кампания имени Греты организована крупным капиталом и ему выгодна, и восторгаются искренней борьбой масс, хотя гретины были обмануты буржуазной пропагандой и стали орудием чужих манипуляций. В обличениях, которыми наивные левые разразились по поводу коронакризиса, виден тот же подход: следование в хвосте буржуазной пропаганды, перепевы её мотивов на свой лад и попытки узреть кризис капитализма в организованной капиталистами провокации.

Коронавирусная кампания организована как новое применение "доктрины шока". Шаблон прост и универсален: берём или реальный кризис скромных размеров, или какую-то маловажную проблему, раздуваем её сверх меры и с помощью агрессивной демагогии доводим обывателя до представления о том, что обычный порядок вещей на самом деле ужасен и требует немедленного изменения. При этом искусственно создаются экономические проблемы, которые дестабилизируют общество и делают его открытым к изменениям. Массы ошеломляют, лишают понимания происходящего и возможности действовать и благодаря этому безнаказанно грабят в интересах крупного капитала. Грабёж приводит к реальной катастрофе, которая гораздо страшнее обсуждавшейся перед этим катастрофы вымышленной. Но это становится ясным только тогда, когда крупный капитал уже победил и катастрофу не остановить.

Коронакризис явно организовали те самые неолибералы-глобалисты, которые применяли "доктрину шока" и раньше. Именно они разжигают панику, именно на них работают проходимцы из ВОЗ. Приказу международного капитала следуют и зависящие от него страны вроде России и Украины. Западные "новые правые" националисты определённо против. Трамп долго говорил, что новый вирус не опаснее гриппа, и рано предложил закончить карантин. Он даже лишил финансирования ВОЗ, не желая платить холуям конкурирующей группировки. Выигравший выборы и провернувший Брекзит Джонсон не нуждается в потрясениях и ввёл карантин только под давлением Макрона. Но именно правые националисты могут получить здесь наибольшую выгоду, поскольку дешёвая рабочая сила порождённых кризисом безработных облегчит перенос производства обратно на Запад. Ещё одной загадкой выглядит обвал биржи: неолибералы всегда были её верными слугами, и даже при фашистских переворотах биржа порой росла, здесь же кампания продолжается даже несмотря на биржевой крах.

Понимание непосредственных планов путчистов даёт новость: Уолл-Стрит считает недостаточными выделенные ей в порядке "кризисной помощи" три триллиона долларов, поскольку долгов накопилось почти на 10 триллионов. Обсуждается освоение ещё двух триллионов; во всём мире сумма доходит до 7 триллионов. Эти суммы так прекрасны, что позволяют сильнейшим биржевикам даже перетерпеть временный спад.

Все вопросы сняла совместная статья директора ВОЗ Тедроса Гебреисуса и директора МВФ Кристалины Георгиевой. Они утверждают, что восстановление экономики должно идти в неразрывной связи с заботой о здоровье людей, а значит не стоит спешить со снятием карантина, пусть даже он причиняет огромный экономический ущерб. Поскольку ни в малейшем гуманизме МВФ никогда замечен не был, объяснение здесь может быть только одно. Крупному международному капиталу (орудием которого является МВФ) выгоден коронавирусный кризис, и он стремится затянуть его подольше.

Ситуация выглядит примерно таким образом. Приближался очередной кризис перепроизводства с сопутствующими спадом экономики, недовольством масс и обострением борьбы за власть. Международный финансовый капитал слишком непопулярен в массах, чтобы ждать их сочувствия. Темпы экономического роста после кризиса 2008/09 сократились и этим ограничили ресурсы для борьбы с кризисом, политическая система расшаталась и прогнила. Складывалась опасная ситуация, и капитал решил придать кризису управляемую форму, установив диктатуру под предлогом эпидемии. Теперь можно выдавать бизнесу сколь угодно щедрую государственную помощь, списывая все беды на вирус. Экономический кризис открывает дорогу к дальнейшим радикальным реформам, приватизации государственного имущества и сокращению социальных расходов во имя прибылей капиталистов. Кризис разоряет мелких рыночных игроков и этим открывает простор для крупного капитала. Кризис многократно увеличивает безработицу и тем обеспечивает капитал дешёвой рабочей силой. Осуществить этот план тем легче, что массы сбиты с толку ложью про вирус, а карантин даёт основание для репрессий против недовольных.

План был задуман и исполнен блестяще. Удар был нанесён в совершенно неожиданном направлении, быстро и мощно, и решительная победа была достигнута ещё до того, как противник в достаточной мере осознал, что находится под ударом. Беспрецедентные карантинные меры и агрессивная пропаганда ошеломили и деморализовали массы, и пока они были заняты мыслями о вирусе, диктатура была установлена и путь к беспрепятственному грабежу открыт. Капитал показал силу, смелость и решительность, в борьбе подтвердив своё право властвовать над миром. Массы же проявили прискорбную глупость и слабость, а потому обречены теперь испить горькую чашу поражения.

***

Надо отличать текущие цели кампании и долгосрочные изменения общественного механизма, которые начинают проявлять себя в кризис. Непосредственная причина вирусной аферы - попытка крупного неолиберального капитала снять с себя бремя очередного кризиса и открыть новое поле для роста. Но неолиберализм как система себя исчерпал, и поэтому текущий триумф является вместе с тем шагом к его будущему поражению.

За подробным описанием механики кризиса, его экономической основы и проявляющейся массовой психологии я отсылаю к своему тексту от конца ноября. Суть дела такова:

Прежняя модель роста, основанная на индустриализации азиатских стран с дешёвой рабочей силой, себя исчерпала. Рабочая сила уже дорожает, а выросшее в Азии производство составляет конкуренцию для самого Запада. Буржуазия Запада вынуждена возвращать производство к себе домой, а чтобы оно было рентабельным, нужна дешёвая рабочая сила. Поэтому средний класс Запада должен быть ограблен и отправлен работать на новопостроенные фабрики. Сэкономленные при этом средства будут полезны в обострившейся борьбе за рынки. Сходные процессы будут происходить и в других странах с недостаточно развитой промышленностью. В условиях распада единой неолиберальной системы они будут вынуждены начать индустриализацию, а лучшим источником дешёвой рабочей силы для неё станет пролетаризация мелкобуржуазных слоёв.
<...>
Это покорное и безвольное интернациональное обывательское стадо вскормил крупный капитал, чтобы обрести политическую опору для борьбы против ударов слева. Теперь обыватели стали тем последним резервом, который попытается ограбить крупный капитал в попытке сохранить своё господство. Но уничтожив свою массовую базу, он тем самым откроет дорогу к своей гибели.

Мы видим, что сейчас главной атаке подвергаются именно мелкобуржуазные слои. Карантин в первую очередь разоряет главный оплот мелкобуржуазности - сферу услуг. Кризис гораздо больнее бьёт по слабым и неустойчивым мелким хозяйчикам, чем по крупному капиталу. Коварный вирус сильнее всего поражает самые богатые регионы, поскольку именно там больше всего паразитических мелких буржуа, которых планируется ограбить.

Понятна также доверчивость и покорность масс. Они не имели никакого самостоятельного существования, направленного на пользу обществу, но лишь служили массовкой для укрепления власти крупного капитала. Сейчас хозяева их грабят, но как могут они сопротивляться, если всё их существование сводилось к службе хозяевам? Как могут они не верить хозяйской лжи, если они десятилетиями предавали свою способность познавать и мыслить во имя восхвалений хозяев, которые их за это кормили? И даже та небольшая доля самостоятельного мышления, которую они сохранили, только подтверждает ложь. Ведь эти люди знали, что мир полон проблем, конфликтов и несправедливости, но из лени и трусости пытались сделать вид, что всё прекрасно и никакие изменения не нужны. Они мирились с хаосом буржуазной экономики и спокойно переносили чужую нищету, если им самим доставались от капитала подачки. Они спокойно терпели грязь буржуазной политики и были готовы поддержать самую дремучую реакцию, если только они была выгодна их хозяевам и сулила новые подачки им самим. Они ненавидели всякое советское наследие, потому что оно давало пример настоящей жизни. Они не желали работать и поэтому убеждали всех, что промышленность не нужна вовсе. Они уничтожали настоящую культуру, потому что она слишком ясно говорила об их собственном ничтожестве. Лавочники и клерки, менеджеры, рекламщики и дизайнеры, с бессмысленными работами, бессмысленным досугом соцсетей, кафешек, барбершопов и турпоездок, с бессмысленным потреблением смартфонов и модных тряпок, они упрямо и отчаянно бежали от всяких трудностей и всякой настоящей жизни. Сейчас хозяева вывалили на их головы ад, и хотя этот ад лжив по форме, он напоминает о том мире тягот и борьбы, которого мелкие буржуа так долго избегали. Обыватели продали свои души капиталу, и наступил час расплаты.

Своеобразие разворачивающегося кризиса в том, что его с одной стороны организуют всемогущие хозяева мира, а с другой стороны время этих хозяев уже проходит. Сначала старый мир должен вполне исчерпать себя, и потом на его руинах возникнет новый. Поэтому не стоит удивляться тому, что меры, предлагаемые глобалистами, в перспективе помогут их врагам-националистам, а обслугу глобалистов во благо националистам громят её же собственные хозяева.

Наконец, надо понимать, что хотя конфликт неолибералов и западных националистов вполне реален, по сути разница между ними не так велика. И те, и другие - крупный финансовый капитал, просто националисты предпочитают внутренние рынки, а глобалисты - внешние. Ничто не мешает глобалистам также отчасти переключиться на внутренние рынки, коль скоро там есть известный потенциал для роста. Даже если часть глобалистов при этом потеряет свои позиции, капитализм в целом уцелеет и окрепнет, преодолев трудности. Ведь и, например, Горбачёв вылетел на свалку истории, однако же перед этим он обеспечил крупнейшие успехи капитализма в будущем. Таким образом, нет ничего невозможного в том, что международный капитал открывает поле для будущей деятельности националистов.

***

Коронавирусная кампания привела к наступлению реакции во всех затронутых ею странах. Там, где правящий режим был слаб, он по мере сил укреплял себя, запугивая массы вирусом и останавливая протесты карантином. Наиболее интересны примеры Индии, где карантин используется для открытой атаки на мощнейшее протестное движение, и Чили, где вирус помог ослабить протесты и отложить голосование по новой конституции. Конечно, реакция не в силах вполне остановить требования прогресса, но она может временно ослабить противника, сбросить напряжение и благодаря этому ограничиться минимальными уступками. Если при ином раскладе дело шло к революции, то сейчас протест придавят вирусом, проведут самые необходимые преобразования и сохранят массу реакционного хлама.

Неслыханное ограничение демократических свобод поднимает вопрос о возможном установлении фашистской диктатуры. Вообще говоря, это был бы закономерный итог всей коронавирусной кампании. Но победа фашизма требует ряда дополнительных условий, и тут встретится много сложностей. Фашизм - это обыкновенно результат революции, он устанавливается либо после её окончания как бонапартистская диктатура, либо как результат победы контрреволюции. В любом случае фашистский режим должен в той или иной мере решать задачи революции. Но коронавирусный путч организован старым неолиберальным капиталом, и пока что он предлагает не новую программу, а лишь громадное усиление старого грабежа. Фашизм опирается на мелкобуржуазные массы, но коронавирусная кампания мелкую буржуазию только грабит. Наконец, фашизм всё же требует известной организационной подготовки, которая ещё не была проведена. Поэтому немедленная победа фашизма представляется сомнительной, но она возможна, если капитализм сумеет подходящим образом мутировать и организоваться. В любом случае это слишком серьёзная угроза, чтобы о ней забывать.

Но желающие победы фашизма уже обнаружились, в том числе и среди левых. Сотрудник аппарата российской государственной пропаганды Константин Сёмин, который некоторое время назад начал изображать из себя марксиста и этим обманул многих крайне наивных левых, в столь важный час сбросил маску и начал открыто помогать своим настоящим хозяевам. Обличая презренных конспирологов, которые не желают трястись от страха при мысли о вирусе, он пишет:

Если согласиться с их логикой, получается, что все правительства мира, синхронно испугавшиеся эпидемии и принимающие чрезвычайные меры, состоят из жуликов, но главное – жуликов, которые сумели... договориться между собой!

Какая нелепая фантазия у этих конспирологов! Разве может марксист поверить, что буржуазные правительства состоят из жуликов? И договор между капиталистами - это же нечто совершенно немыслимое и невозможное. Видимо, гениальный марксист Сёмин никогда не слышал про ВТО и НАТО. Но одной только нелепой критики ему мало, как настоящий провокатор он пытается ещё и представить идеологических врагов распространителями вируса:

Свои взгляды они манифестируют в поступках — игнорируют карантин, жмут друг другу руки, шляются по общественным местам, ведут себя как ни в чем не бывало.
<...>
И вот тут, понимаете, наступает критический момент, когда двум мировоззрениям становится тесновато на одном тротуаре. В интересах общества (не хочу говорить выживания) должно остаться только одно.

И этого демагога и провокатора левенькие всерьёз почитали за гуру - ну он же так красиво говорил в своих видеороликах!

Тем временем Кассад мечтает о показательных процессах против нарушителей карантина и восхваляет доносительство. Таков сталинист-державник. Сначала он восхищается показательным процессами против мнимых врагов социализма, потом требует показательных процессов против мнимых врагов при капитализме и тем прокладывает путь к процессам против любых врагов капитализма. Этим путём защита социализма от капиталистов превращается в защиту капитализма от коммунистов. Достаточно лишь поверить в непогрешимость вождя, и путь восхваления репрессий неизбежно приведёт в лагерь крайней реакции. Капитализм, как и дьявол, всегда сумеет найти и поставить на службу любую слабость.

Забавно, что сталинисты, которые так долго и однообразно высмеивали Солженицына, перестрочный "Огонёк" и всю прочую либеральную демагогию про ужасы сталинских репрессий, теперь дружно поверили в столь же преувеличенную ложь тех же либералов про ужасы коронавируса. Они миллион раз повторили избитую шутку про миллиард расстрелянных лично Сталиным, но теперь сами вопят про миллиард умерших от коронавируса.

Некоторые просто приняли победившую диктатуру безоговорочно. Пользователь botya пишет:

Очевидно, технологии контроля и учёта населения окончательно закрепятся в институтах, обычаях. Уже окончательное, полное уничтожение частной жизни, серьёзные ограничения свобод. Это объективная необходимость: так просто гораздо эффективнее будет бороться с эпидемиями, возникновение которых слабо предсказуемо.

Свобода, как водится, гибнет под гром аплодисментов.

Нацепив намордник, очень легко получить в придачу поводок. Нужно чётко понимать, что карантинные меры станут инструментом атаки на демократические права и свободы, даже если угроза от вируса абсолютно реальна. Классовое государство устроено так, что оно стремится отнять любые свободы под любым сколь-угодно благовидным предлогом. Поэтому требование сохранения всех свобод и последовательная борьба за них абсолютно необходимы в любом случае. Лозунги наивных левых в духе "карантин, контроль и коммунизм" крайне вредны. Для коммунизма всё равно нет никаких условий, поэтому на практике "контроль и коммунизм" неизбежно превратится в "контроль при капитализме". Но при капитализме лучше жить безо всякого контроля.

***

В левых кругах распространилась привычка клеймить капитализм за слабость и неспособность справиться с вирусным кризисом. Мол, смотрите, капитализм не может ни обеспечить достаточное количество средств защиты и медицинского оборудования, ни остановить распространение болезни. В больницах не хватает мест из-за оптимизации, которую капиталисты проводили, а левые осуждали. Но подобные рассуждения не говорят ни о чём, кроме крайней наивности левых.

Неужели вы думаете, что владеющий абсолютной властью над миром капитал так слаб и жалок? Неужели вы думаете, что государство, под контролем которого находятся армия, спецслужбы, огромный аппарат чиновников и предприятия госсектора, не в состоянии организовать производство простейших медицинских масок? Неужели вы думаете, что то же самое не способна сделать буржуазия, во власти которой находится всё остальное производство? Неужели вы думаете, что если буржуазное общество и правда испытывает настоящие проблемы, то буржуазная пропаганда начнёт разоблачать их так же страстно, как сейчас она вещает о тяготах борьбы с вирусом? Неужели вы не находите удивительной неожиданно обнаружившуюся слабость капитализма и его невесть откуда взявшееся саморазоблачение?

В своей наивности левые совершенно забыли, что классовая борьба - это война, а на войне враг всегда устраивает провокации и зачастую притворяется слабым и уязвимым. Если в ответ на каждую провокацию бросать в бой главные силы, а каждую мнимую уязвимость принимать за чистую монету, вас ждёт неминуемое поражение.

Вот возвышается могучая крепость капитала, сильная и неуязвимая, обладающая огромным набором всех материальных ресурсов, а вот внизу в тени её стен бродят бессильные и жалкие осколки левых, не имеющие никаких сил для атаки врага. И свершается чудо, в один день охранники крепости вдруг оказываются пьяны, а глашатаи врага во весь голос сообщают о крайней его слабости. Неужели в вас не закрадывается никаких подозрений? А вот подходят новые и мощные вражеские отряды, вот враг под предлогом объявленного кризиса готовит громадное ужесточение контроля и грабёж масс. Этого достаточно, чтобы вразумить даже самых глупых, но не левых, нет. Им запрещают даже выходить из дома, на них надвигаются диктатура, безработица и нищета, но они ещё тешат себя иллюзиями о какой-то слабости капитализма!

Левые привыкли называть кризисом капитализма проблему своего бессилия перед капитализмом. Вспомните девяностые годы - разве не уничтожал тогда капитализм огромные материальные ресурсы, разве не губил он миллионы людей? Между тем капитализм был тогда силён, как никогда, а слабо было общество, не способное ему противостоять.

***

Вирусная истерия вызвала забастовки во многих странах мира. Запуганные пропагандой рабочие отказывались продолжать производство в обычном режиме, чтобы не заразиться во время работы. Порой они требовали полного прекращения работы, порой лишь усиленных мер безопасности, которые хозяева не могли или не хотели обеспечить, но в любом случае дело обычно заканчивалось остановкой производства. Это вызвало восторг у наивных левых: "Ах какие молодцы рабочие! Как храбро они борются за своё здоровье это злыми капиталистами!".

Но это огромная тактическая ошибка. Приближается экономический спад и крупнейшая безработица. В таких условиях рабочим трудно бороться за свои права: работы объективно меньше из-за сокращения производства, а выдвигать требования сложно, когда капиталист может просто уволить рабочих и нанять новых из громадной армии безработных, готовых на всё, лишь бы прокормиться. Карантин закончится, рабочие захотят вернуться обратно, но капиталист им скажет, что работы больше нет, производство прекратилось, когда рабочие забастовали из-за коронавируса. Конечно, потом капиталист наберёт рабочих вновь, но уже на совсем других условиях. Коронавирусный путч - это гигантский локаут, в котором капиталисты пытаются вынудить рабочих согласиться на ухудшенные условия труда. Добровольный отказ от работы - это худшее, что можно сделать в такой ситуации. Нужно не поддаваться искусственной панике, бороться за сохранение рабочих мест и против остановки производства.

***

Что же делать левым? Для начала стоит уяснить себе общее состояние дел. Капитализм силён, а левые слабы и неорганизованны. Поэтому любые мечты левых о скором приходе к власти есть полнейший бред. Огромная мелкобуржуазная масса служит опорой капитализма и мешает распространению левых идей. С другой стороны, крупный капитал взялся за ограбление этой массы, и её пролетаризация и рост производства за счёт созданной таким образом рабочей силы дают капитализму простор для развития. Лишь когда сегодняшние мелкие буржуа станут промышленными рабочими, а мелокобуржуазное сознание заменится у них пролетарским, дело зайдёт о громадном усилении левых в мировом масштабе. Но до тех пор капитализм будет существовать, и поэтому надо не фантазировать о скорых победах, а бороться за то, чтобы начавшееся изменение капитализма было осуществлено скорейшим и наиболее прогрессивным способом. Не надо ускорять роды нового мира, надо дать плоду созреть в наиболее благоприятных условиях. Поэтому речь должна идти именно о создании таких условий.

Далее, нужно разобраться с коронавирусным путчем. Это не чудовищная пандемия, которая поставила капитализм перед неразрешимым вызовом, это не сочетание кризиса с эпидемией, это даже не попытка прикрыть эпидемией кризис. Это сознательный переворот, провокация, которая активно осуществляется для обмана и ограбления масс. Любое другое мнение играет на руку путчистам. Вы твердите об ужасной пандемии? Но ровно о том же вопит день и ночь буржуазная пропаганда. Вы говорите, что капитализм не справляется и нужна альтернатива слева? Но никакой альтернативы слева нет, поэтому ваши визги о творящихся ужасах только помогут наступлению альтернативы справа. Вы пытаетесь совместить разговоры об эпидемии и использование эпидемии капиталистами? Но ведь эпидемия и карантин совершенно неизбежно ведут к спаду производства и жизненного уровня: люди не работают и не производят материальные блага, а сидят дома, и поэтому материальных благ будет произведено меньше. Таким образом, эпидемия неизбежно порождает кризис, а значит своими разговорами об эпидемии вы помогаете капиталистам скрыть тот кризис, который надвигался и без всяких эпидемий, и потворствуете их лжи, поскольку они вопят об эпидемии независимо от уровня реальной опасности и не пытаясь как-либо бороться с якобы столь грозным вирусом. Поэтому единственный прогрессивный подход состоит в том, чтобы целиком и полностью отвергнуть коронавирусную кампанию как сознательную провокацию и прикрытие для реакционного переворота.

Мы имеем здесь обычную провокацию на войне. Надо притвориться слабым и уязвимым, за счёт этого отвлечь силы врага и нанести ему мощнейший удар в совсем другом направлении. Огромное большинство левых с энтузиазмом бросилось в эту ловушку. За мелочное удовольствие поругать капитализм, который якобы не справляется с им же спровоцированным кризисом, они открыли капиталистам широчайшее поле для наступления реакции. Поэтому нужно отказаться от любой критики капитализма за недостаточно успешную борьбу с вирусом. Через год или два, когда истерика пройдёт, вы можете поругать обнаружившуюся слабость буржуазной медицины. Но сейчас, когда вопли об эпидемии служат прикрытием для наступления реакции, любая критика такого рода помогает этому прикрытию и поэтому вредна. Вирус не вскрывает проблемы капитализма, он их скрывает.

Далее, надо понимать, что капитал уже нанёс удар и добился успеха. Поэтому капитал заведомо оказывается в выигрышном положении. Экономика уже разграблена в его пользу, десятки миллионов безработных уже к его услугам. Слабость сопротивления показывает, что капитал всё ещё могуществен. Поэтому в изрядной мере речь должна идти не о немедленном истребовании каких-то чудесных благ, а о защите уже имеющихся прав трудящихся. Применения доктрины шока слишком хорошо известны, и поэтому стоит в ближайшее время ждать аналогичных требований реакции. Урезание социальных расходов и трудовых прав, новые приватизации - всё это начнётся в самое ближайшее время. Эти планы надо понимать и надо им противостоять.

Однако не надо ограничиваться только обороной. Капитализм силён и он атакует, но одновременно капитализм в кризисе и его неизбежно ждут крупнейшие перемены. Эта нестабильность создаёт простор для действия. О немедленной победе над капитализмом как таковым речь не идёт, но уже сейчас надо вести наступление на неолиберальный капитализм, который держит в своей власти почти весь мир, развивает промышленность лишь в немногих странах, а остальных использует как опору для своего паразитизма и жертв грабежа. Направлений для наступления два - национально-освободительная борьба и атака на неолибералов внутри стран. Раскол мировой системы капитала позволить развивать промышленность не только в отдельных регионах, но и по всему миру. Разрушение системы международного неравенства и эксплуатации вновь откроет путь к установлению международной рабочей солидарности.

В подавляющем большинстве левые реагируют на кризис только лишь требованием накормить народ и спасти его от нищеты. Эти меры (кризисные выплаты, отмена платы за коммунальные услуги, замораживание кредитных платежей) вполне справедливы, но недостаточны. Левые здесь лишь плетутся в хвосте у буржуазной идеологии, полагая величайшей ценностью уровень потребления. Более того, в той или иной мере эти требования будут неизбежно выполнены буржуазным государством - просто потому, что ему не нужны голодные бунты. Но ведь цель не в том, чтобы просто много потреблять, а в том, чтобы привлечь массы к решению общественных проблем. Рост потребления - лишь один из элементов изменения общества на новой разумной основе. Поэтому главным пунктом программы должно быть развитие производительных сил. Кризис неизбежен, и выход из него возможен только за счёт новых путей развития. Нужно требовать не просто проесть общественные фонды, но прежде всего направить их на создание современной промышленности. Нужно объяснять массам важность производства, которое только и может обеспечить высокий уровень потребления и нормальное существование общества.

Из всего изложенного следует примерно такой список целей:

1. Немедленная отмена радикальных мер карантина и перевод борьбы с коронавирусом в разумные рамки, восстановление нормальной хозяйственной жизни.

2. Защита демократических прав и свобод.

3. Защита рабочих мест и трудовых прав.

4. Сохранение социальных гарантий.

5. Запрет на приватизацию государственного имущества.

6. Борьба против органов международного капитала (МВФ, Всемирный банк, ВТО, Евросоюз) и его агентов внутри отдельных стран.

7. Поддержка направленных против международного капитала национально-освободительных движений.

8. Выход из начавшегося кризиса путём масштабного развития промышленности, прежде всего государственной.

9. Развитие государственной системы бесплатного и качественного образования, здравоохранения и общественного транспорта.

***

Коронавирусная истерия напоминает о необходимости ясного и непредвзятого взгляда на мир. Массы не слишком доверяли правящей верхушке и знали примеры её лжи, но не были готовы к столь массированной пропагандистской атаке и не ждали, что её произведут под столь неожиданным и благовидным предлогом. Но свобода - это способность каждый раз вновь разбираться в вечно меняющемся мире, это способность видеть реальность какой она есть, без слепой веры в авторитеты и повторения штампов. Не сумев разобраться в ситуации и став жертвой обмана, массы показали свою неготовность к достижению полной свободы. За этой неготовностью стоит материальная основа: мелкие буржуа слишком зависимы от крупного капитала, чтобы думать своей головой. Поэтому только изменение материальной основы за счёт развития крупной промышленности даст массам опору для обретения настоящей свободы.

Наступают бурные времена, и возможно, что многое придётся потерять перед тем, как удастся что-то приобрести. Впереди годы борьбы, но это будет уже борьба за прогрессивное движение истории. Тягостное время стагнации и безысходности уже осталось в прошлом. Полувековое наступление реакции заканчивается. Удары молний рушат неприступные стены, дождь смывает грязь и гниль прошлого. И солнце, пробиваясь из-за туч, озарит начало нового восхождения человечества.