Пять децирэб - 9. Объявить врага сумасшедшим

Политика - это борьба за власть для реализации социально-экономической программы. Но если ваша программа или методы, которыми она воплощается в жизнь, не получают поддержки у масс, то возникает соблазн вообще отказаться от рассмотрения альтернатив. Противника нужно вытеснить из поля политической борьбы и объявить не носителем альтернативной программы, а просто разрушительным и антиобщественным элементом. Этот приём особенно эффективен, если противник слаб, не имеет достаточных ресурсов, чтобы донести до общества свою точку зрения, или и вовсе находится во власти врага и подвержен всем средствам физического и психологического давления. Так, Вышинский на открытых процессах прямо заявлял, что никакой оппозиции в Советском Союзе нет, а есть лишь террористы и убийцы, при этом за кулисами подсудимых ломали, вынуждая принять эту картину.

Для дискредитации противника можно объявить сумасшедшим. Известна позднесоветская карательная психиатрия. Сейчас многие из нелюбви к антисоветчикам её даже хвалят, но это крайне вредное мнение. Если налицо настоящий сумасшедший, то он дискредитирует себя сам, и борьба с ним только выставит вас в нелепом свете. Если же противник не сумасшедший и вы клевещете, то клевета вскроется и покроет вас позором. Справедливая борьба с честно заявленными целями не может вестись подобными методами. Не случайно советская власть прибегла к карательной психиатрии, находясь в состоянии разложения, и в итоге проиграла тем, кого объявляла сумасшедшими. Не случайно и то, что прибегала к этим методам банда Андропова, сыгравшая огромную роль в развале СССР: она "защищала" советскую власть грязными методами именно потому, что на деле пыталась её не защитить, а разрушить. Наконец, и сталинские репрессии против оппозиции нанесли советской власти огромный вред, поскольку уничтожение оппозиции устранило любые препятствия к перерождению бюрократического аппарата и полному восстановлению эксплуататорского общества. Но подобные методы применялись не только в Советском Союзе, и расклады были другие.

Хенрик Фервуд был поклонником нацистов, премьер-министром ЮАР и одним из создателей режима апартеида. Репутация у него была соответствующая. 21 марта 1960 года юаровская полиция расстреляла демонстрацию против апартеидных порядков в Шарпервиле, убив 69 человек. Возмущённый апартеидом вообще и бойней в Шарпервиле особенно, богатый белый бизнесмен Дэвид Пратт 9 апреля 1960 года пытался застрелить Фервуда, но тот уцелел. Пратт заявил, что стрелял в "воплощение апартеида", но суд объявил его сумасшедшим и отправил в психушку, где тот вскоре совершил весьма подозрительное "самоубийство".

То, что не удалось Пратту, совершил в 1966 году Димитрис Цафендас. Он был сыном мозамбикской мулатки и греческого моряка, и сам стал моряком. Ранее он состоял в компартии ЮАР, арестовывался за коммунистическую и национально-освободительную пропаганду в Португалии и Мозамбике, в конце 40-х воевал на стороне коммунистов в Греции. Вновь очутившись в ЮАР, Цафендас устроился курьером в парламент. Решив убить Фервуда, он сперва планировал застрелить его, спрятаться на греческом корабле и потом бежать на Кубу, но не смог раздобыть огнестрельное оружие. Поэтому на манер Брута Цафендас просто зарезал Фервуда в зале заседаний парламента. Цафендаса тут же задержали, и на допросе он мотивировал убийство неприятием расовой политики Фервуда. Затем Цафендаса пытали и ломали. На суде апартеидное государство недолго думая записало также и Цафендаса в сумасшедшие, ведь только подлинный безумец мог замышлять что-то против такого золотого человека, как Фервуд. Только посмотрите, как умильно Фервуд рассказывал про апартеид, называя его "добрососедством":

На суде умолчали о десятилетиях предшествовавшей политической активности Цафендаса. Для большей дискредитации убийцы публике рассказали, что Цафендас, дескать, считал, что слушает приказания живущего в его теле огромного червя. Успеху лжи способствовали, видимо, и своеобразный способ убийства, и то, что убийца действовал в одиночку, так что на свободе у него не было соратников, способных объяснить его цели. Цафендас был приговорён к бессрочному тюремному заключению.

Падение режима апартеида не освободило Цафендаса, его лишь перевели из тюрьмы в психушку. Допущенным к нему священникам он сказал, что убил Фервуда, потому что тот был диктатором, тираном и организатором апартеида, и что под пытками был вынужден принять роль сумасшедшего. Журналисты сделали о нём фильм; я не нашёл в сети полную версию, на коротком отрывке ниже (1:29) он говорит, что зарезал Фервуда, потому что тот был "аморальным человеком":

Но это ничего не изменило. Трусливый, гнилой и предательский режим Манделы хотел показать свою конструктивность и поэтому избегал связи с радикалом, совершившим политическое убийство. Цафендас так и умер в психушке в 1999 году. Только в 2018 году было опубликовано огромное исследование, восстановившее биографию Цафендаса и подтвердившее, что он убил Фервуда из идейных соображений.

Пять децирэб - 8. Непал и Арканар

Грязную работу лучше делать чужими руками, а свои действия лучше представлять в наиболее выгодном свете. Прекрасный образец этих старых методов дают события в Непале, где протестующие против коррупции и запрета соцсетей сперва разгромили правительственные здания и дома высших чиновников, а затем контроль над страной взяла армия. Возникает вопрос: почему армия не вмешалась раньше и не предотвратила вандализм? Ответ очевиден: армия не собиралась защищать правительство, поскольку изначально планировала прийти на его место. Устраивать военный переворот против демократически избранного правительства было бы несколько некрасиво. Поэтому правительство должно было пасть после антикоррупционных протестов, а затем армия должна была выступить спасительницей страны от анархии.

Интрига дона Рэбы в "Трудно быть богом" была примерно такой же: чужими руками устранить короля, чужими руками организовать беспорядки, а потом устроить переворот под предлогом подавления бунта:

Смиренные дети господа нашего, конница Святого Ордена. Высадились сегодня ночью в Арканарском порту для подавления варварского бунта ночных оборванцев Ваги Колеса вкупе с возомнившими о себе лавочниками! Бунт подавлен. Святой Орден владеет городом и страной, отныне Арканарской областью Ордена… <...>

Из рук своего министра король не взял бы и огурца. И мерзавец подсунул королю какого-то шарлатанчика, которому был обещан титул лейб-знахаря за излечение короля. И понятно, почему Рэба так возликовал, когда я обличал его в королевской опочивальне: трудно было придумать более удобный способ подсунуть королю лже-Будаха. Вся ответственность падала на Румату Эсторского, ируканского шпиона и заговорщика.

Перегибать с конспирологией не стоит: старое непальское правительство было безусловно гнилым, а бунты в бедной люмпенизированной стране вполне закономерны. Но бунтам можно немного помочь, парализуя действия властей и направляя действия бунтовщиков в нужное русло. Это тем легче, что за военным переворотом явно стоит значительная часть правящего класса. "Борьба с коррупцией" при полном отсутствии более серьёзных социально-экономических требований подразумевает программу сугубо правого толка. Характерно и то, что успешно громившие дома чиновников бунтовщики не проявили никакого интереса к домам капиталистов. Наконец, характерен и явленный публике спаситель нации, который навесит ширмочку демократии после переворота: бывший рэпер, ставший мэром Катманду и отметившийся блестящей идеей поменьше заставлять школьников сидеть за учебниками, посвятив освободившееся время танцам и кулинарии. Налицо полный спектр современных мировых тенденций: сдвиг вправо, ограничение демократических свобод, примитивный популизм и всеобщее одичание.

До переворота Непал имел вполне действующую парламентскую демократию. Поэтому при всей мерзости старых властей разгром парламента - это крайне антидемократическая мера, поскольку речь идёт не об атаке на отдельных политиков, а об атаке на парламентаризм как таковой. Хорош ли парламент или плох, но он избран народом, и его разгром означает покушение на права народа. Можно было бы заменить старые представительские институты на новые и более демократичные, но ничего подобного мы не видим - только вандализм, военный переворот и рэпер в роли спасителя нации. Вообще способность остановить вандализм - первая и простейшая проверка дееспособности революции. В Непале же мы вообще не видим ничего, кроме вандализма.

Непальские события нужно также воспринимать в свете этапов революционного процесса. Победившая в 2006 году революция не отличалась радикализмом и не добилась особых успехов, но всё же избавила страну от монархии и несколько почистила архаичный хлам. Свергнутое сейчас правительство было продолжателем революционного - оттуда и "коммунисты" у власти. После революции закономерно нарастают контрреволюционные тенденции, а затем происходит бонапартистский переворот и устанавливается диктатура. В принципе Непал после переворота мог бы успешно развиваться, привлекая иностранный капитал и эксплуатируя дешёвую рабочую силу, - это процесс несколько уродливый, но в общем действенный. Но в текущих условиях всеобщего кризиса и деградации далеко не факт, что иностранный капитал может и хочет массово приходить в Непал, так что новая военная диктатура может просто прибавиться к прежней нищете. Возглавив страну, рэпер закономерно провалится, после чего можно ожидать новых конфликтов. Возможно, военная диктатура станет тогда более открытой, возможно, рабочий класс поднимется на борьбу и выдвинет прогрессивную программу, но пока признаков чего-то подобного нет.

В ближайшем будущем Непал вряд ли ждёт что-то хорошее. Зато в мире станет несколько меньше желающих цензурировать интернет - при всех закулисных непальских играх связка "запретили много сайтов - получили разгром правительства" останется в сознании правящих классов других стран.

Пять децирэб - 7. Перейти Рубикон

Сообщение "Вашингтон Пост" о контактах Пригожина с украинской разведкой напомнило классический эпизод:

Когда все как бы оцепенели, устрашенные столь жестокой тиранией, тогда Гелланик, один из знатнейших граждан, бездетный старик, ничего не боявшийся, как по возрасту своему, так и потому, что никто из его родных не остался в заложниках у тирана, собрав у себя в доме преданнейших друзей, убеждает их спасти родину. Когда же они, не решаясь подвергнуть себя опасности во имя общества, стали просить отсрочки, чтобы обсудить это дело, Гелланик призвал рабов, приказал запереть двери и немедленно сообщить тирану, чтобы тот прислал людей схватить заговорщиков, собравшихся в его доме; если ему самому, говорит он каждому, не удается спасти родину, то он, по крайней мере, отомстит тем, кто покидает ее в беде. Тогда друзья Гелланика, видя перед собой гибель и в том и в другом случае, избирают более благородный путь и клянутся убить тирана. И Аристотим погибает на пятый месяц после захвата тиранической власти. (Юстин, Эпитома Помпея Трога)

Готовить заговор - это одно, сжечь мосты и начать действовать - совсем другое. Сжечь мосты сложно, и толчком к действию может быть раскрытие заговора, когда терять в любом случае будет нечего. Поэтому наиболее решительные заговорщики могут сами всё выдать, чтобы побудить нерешительных сообщников к действиям. Ровно это и проделали с Пригожиным.

Этот эпизод с несколько иной точки зрения рассматривает Макиавелли в "Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия". Вообще вся эта глава "О заговорах" (Макьявелли, Сочинения исторические и политические, М. 2004, с. 367) крайне рекомендуется для понимания происходящих событий. Впрочем, "Государя" и "Рассуждения" сейчас можно цитировать бесконечно по множеству поводов, Макиавелли очень актуален из-за близкого контекста: запутанность интриг в эпоху больших общественных перемен. Но за всякими интригами нужно видеть борьбу общественных сил.

Думаю, в информации по Пригожину есть некое правдивое зерно. Кремль не настолько наивен, чтобы верить откровенной дезинформации, а Запад не настолько наивен, чтобы ожидать легковерия Кремля. Вероятно, сообщение было дополнено более подробным компроматом по закулисным каналам. И вместе с тем особых результатов это закономерно не дало. Было бы очень странно ждать, что сообщение о предательстве вызовет серьёзный конфликт. В российской верхушке абсолютно все - законченные и последовательные предатели, и они прекрасно знают об этих свойствах друг друга. Что им эпизод с Пригожиным? Вряд ли группировка Шойгу в той или иной форме не имела контактов с Западом. Какое вообще значение имеют игры Пригожина на фоне множества вполне открытых договорняков и сливов? Правящий Россией сброд не грызёт друг другу глотки не из-за принципиальности и взаимного доверия, а просто потому, что им выгодно сохранять единство.

Группировка Пригожина избегает активных действий не потому, что ей не хватает решимости, а потому, что ей не хватает сил. Почему ей не хватает сил? Потому что она в меньшинстве среди правящего власса. Почему она в меньшинстве? Потому что Запад не предложил условия договорняка, которые устроили бы большинство. Почему Запад их не предложил? Потому что в условиях колоссального мирового кризиса глобалистам надо от России всё и сразу, и это затрудняет договорняк. Как видим, интриги работают плохо, если они не подкреплены настоящим влиянием.

При этом договорняк, видимо, необходим не только российскому правящему классу, но и Западу. Только это может объяснить, почему украинское наступление задерживается, хотя условия были готовы ещё месяц назад и шансы на успех высоки. Допустим, наступление закончится удачно для Украины, но что дальше? Не пойдёт ли Россия на эскалацию, сделав войну гораздо масштабнее и интенсивнее? Между тем сам Запад совершенно не хочет неконтролируемой эскалации. С одной стороны, перспектива ядерной войны не улыбается никому, с другой стороны, на Западе сильно раздражение властью глобалистов, и неконтролируемая эскалация закономерно вызовет внутреннее сопротивление. Вообще всё огромное здание мировой неолиберальной системы ещё сохраняет кое-как внешний фасад, но внутри целиком изъедено гнилью и разложением. Оно может рухнуть в любой момент от любого резкого толчка, и для него опасны уже не только поражения, но даже и победы. Победа - это напряжение сил, но сил уже очень мало, и если их истратить и не получить немедленного вознаграждения, то станет только хуже.

Правда, Запад стабильнее России и ему не угрожает немедленный крах. Но неолиберальный глобализм - это всемирная система, ему нужны силы для поддержания мирового господства, а значит сил нужно много. Но предположим, что успех достигнут, после успешного украинского наступления путинский режим рухнул и в России началась гражданская война. Что же дальше? Охваченную войной страну эксплуатировать не очень удобно и не очень выгодно. К тому же последствия войны могут быть непредсказуемыми. Вопросом о судьбе российского ядерного оружия в этом случае задаюсь, конечно, не только я. Западу объективно необходим нынешний компрадорский режим в более или менее стабильном состоянии - без него Россию просто не удастся контролировать. Поэтому обе стороны и ограничиваются пока интригами и локальными ударами, боясь эскалации.

И всё же эскалация неизбежна. Мировой кризис громаден и требует немедленных действий, военное напряжение украинского общества требует результатов, а гниение российской верхушки требует договорняка на любых условиях. Инициатива на стороне Запада и его союзников, и они сделают свои ходы. Наступление начнётся, хотя его результаты предсказать сложно. Прозападная партия в России выступит, но результаты выступления опять же неясны. Возможно, верхушка расколется в открытом конфликте. Более вероятно, что большинство правящего класса таки согласится на договорняк за счёт народа, а народ при участии обделённой части элит выступит против. Расклад сил ясен, но последовательность событий и результаты борьбы непредсказуемы.

Пять децирэб - 6. Пределы интриги

Интриги не всемогущи, а вожди не самостоятельны. За всеми играми верхов стоит огромный и сложный общественный механизм, который легко может направить их на нужный путь. Прекрасный пример приводит Маргарита Валуа:

...в крайнее негодование по поводу моего брата герцога Алансонского, считая подозрительным и нетерпимым его союз с королем моим мужем и полагая, что именно я явилась главным связующим звеном, поддерживающим их дружбу. Он решил, что самый лучший способ их разлучить – поссорить нас всех посредством мадам де Сов, которую в то время оба они обхаживали: с одной стороны, направив ее усилия на ухудшение моих отношений с мужем, а с другой – на поддержание большой ревности друг к другу у обоих принцев. Этот отвратительный замысел, источник и причина стольких бед, трудностей и горя, от которых потом пострадал и мой брат, и я сама, был претворен в жизнь с изрядной злобой, хитростью и умением, – так, как и было задумано.

...я приняла сторону партии моего брата герцога Алансонского и способствовала его сближению с королем моим мужем, посему, нужно всегда использовать любой повод, чтобы осуществить задуманное намерение – положить конец дружбе моего брата герцога Алансонского и короля моего мужа, одновременно поссорив меня с королем Наваррским и столкнув их обоих на почве ревности к их общей страсти – мадам де Сов. <...>

Спустя немного времени она вызвала такие чувства у моего брата и моего мужа, до тех пор равнодушных и спокойных, что в своей страсти, как это случается с молодыми людьми, они забыли обо всех своих амбициях, долге и замыслах и не могли думать ни о чем другом, кроме любви к этой женщине. Из-за нее они прониклись друг к другу огромной и пылкой ревностью, и хотя мадам де Сов также была в связи с герцогом де Гизом, Ле Га, г-ном де Сувре и многими другими дворянами, которые были более любимы ею, чем эти двое, и которые не боялись ревности ни того, ни другого, мой брат и мой муж не обращали на это внимания! Эта женщина, чтобы лучше сыграть свою роль, убедила короля моего мужа, что я ревную его к ней и по этой причине поддерживаю моего брата! Мы так легко верим тому, что нам говорят люди, которые нас любят... Мой муж поддался на эти слова, отдалился от меня и стал более скрытен, чем кто-либо иной, – то, что ему до тех пор было не свойственно.

Гугеноты в лице Генриха Наваррского и умеренные католики в лице младшего брата короля герцога Алансонского заключили союз. Посредником была Маргарита - жена первого и любимая сестра второго. Чтобы расстроить этот союз, Екатерина Медичи подсунула им любовницу, в борьбе за холодное сердце которой два молодых балбеса совершенно разругались. К тому же наличие любовницы портило и отношения мужа с женой. Задумано и исполнено было блестяще, но закончилось весьма прозаическим образом.

...добрые советники короля моего мужа дали ему понять, что существует злобный замысел, который ведет его к краху (поссорив его с моим младшим братом и со мной, его разделили с теми, на чью поддержку он должен полагаться, затем, чтобы после низвести его и не принимать во внимание, тем более что король уже не выказывал ему большого расположения и игнорировал). Эти советники заставили его поговорить с моим братом <...> Поэтому, видя, что их ссора ведет к падению обоих, они решили объединиться вновь и покинуть двор, дабы, окружив себя друзьями и слугами, потребовать от короля достойного положения и обращения, в соответствии с их рангом.

Приближённые просто сказали балбесу, чтобы он не валял дурака и делал то, чего требует партия. Вожди - не одиночки, а представители тех или иных общественных групп, которые при необходимости наставят вождей на путь истинный, а если те неисправимы, то найдут новых. Поэтому объяснять интригами можно лишь локальные события, а в вещах более глобальных нужно искать более глубокие причины.

Всё это отнюдь не отменяет важности интриг. Как минимум частичного успеха Екатерина Медичи всё же достигла, и враждебный ей союз временно ослабила.

Пять децирэб - 5. Варфоломеевская ночь

Размявшись на простом, рассмотрим интригу экстра-класса, - Варфоломеевскую ночь. Недавно как раз была годовщина - 450 лет. Резня, которую наблюдал дон Румата и по случаю которой он рекомендовал учиться, тоже, вероятно, была вдохновлена Варфоломеевской ночью. Суть дела хорошо раскрыла Маргарита Валуа, которой это событие испортило свадьбу:

Фортуна, никогда не дающая людям полного счастья, вскоре обратила состояние счастливого торжества и празднеств в полностью противоположное: покушение на адмирала оскорбило всех исповедующих религию [гугенотов] и повергло их в отчаяние. В связи с этим Пардайан-старший и некоторые другие предводители гугенотов говорили с королевой-матерью в таких выражениях, что заставили ее подумать, не возникло ли у них дурное намерение в отношении ее самой. По предложению господина де Гиза и моего брата – короля Польши, позже ставшего королем Франции, было принято решение пресечь их возможные действия. Совет этот [сначала] не был одобрен королем Карлом, который весьма благоволил к господину адмиралу, господину де Ларошфуко, Телиньи, Ла Ну и иным руководителям этой религии, и рассчитывал, что они послужат ему во Фландрии. И, как я услышала от него самого, для него было слишком большой болью согласиться с этим решением. Если бы ему не внушили, что речь идет о его жизни и о его государстве, он никогда бы не принял такого совета. <...>

Наконец, когда благодаря угрозам Пардайана на ужине у королевы моей матери открылся злой умысел гугенотов, она поняла, что этот случай может повернуть дела таким образом, что если не разрушить их планы, той же ночью они предпримут покушение на нее и на короля. В таких условиях она приняла решение открыто рассказать королю Карлу правду обо всем и об опасности, которой он подвергается, обратившись с этой целью к господину маршалу де Рецу, поскольку знала, что никто, кроме него, не сможет сделать это лучше, так как он являлся наиболее доверенным лицом короля, пользующимся его особым благорасположением.

Каковой маршал вошел в кабинет короля между девятью и десятью часами вечера и сказал, что, как преданный ему слуга, он не может скрывать опасность, которая грозит королю, если тот продолжит настаивать на своем решении осуществить правосудие в отношении господина де Гиза; ибо король должен знать, что покушение на адмирала не было делом одного лишь господина де Гиза, поскольку в нем участвовали брат короля – король Польши, позже король Франции, и королева, наша мать. <...> Поэтому она затеяла это дело с целью изгнать в лице адмирала чуму из королевства, но, к несчастью, Моревер промахнулся с выстрелом, а гугеноты пришли в большое возмущение, считая виновниками покушения не только господина де Гиза, но и королеву-мать, и брата короля – короля Польши, поверив также, что и сам король дал на это согласие, а посему этой же ночью они [гугеноты] решили прибегнуть к оружию. В итоге очевидно, что Его Величество пребывает в огромной опасности, исходящей как от католиков из-за господина де Гиза, так и от гугенотов по вышеназванным причинам.

Король Карл, будучи очень осторожным от природы и всегда прислушивающимся к мнению королевы нашей матери, и как государь, ревнитель католической веры, осознав также положение вещей, незамедлительно решил согласиться с королевой-матерью и, следуя ее воле, положиться на католиков, защищая себя от гугенотов.

Католики воюют с гугенотами. Королевская власть номинально заодно с католиками, но стремится не столько к победе над гугенотами, сколько к миру в стране. Наконец мир заключён, и король планирует совместно с гугенотами воевать против испанцев во Фландрии. Мир решают закрепить династическим браком, и на свадьбу в Париж съезжаются вожди гугенотов. Естественно, католикам не нравится ни мир с их врагами, ни планы войны против их союзников-испанцев. Вождь католиков герцог Гиз бесхитростно организует покушение на вождя гугенотов адмирала Колиньи, но покушение оказывается неудачным, и адмирал остаётся в живых.

Вожди гугенотов высказывают претензии королеве-матери Екатерине Медичи, которая фактически правит вместо короля. Феодальная вольница - народ вспыльчивый, претензии высказаны в очень резких тонах, и королева-мать перепугана. Тут к ней приходят вожди католиков - Гиз и её любимый сын Генрих Анжуйский. Они говорят ей, что конфликт уже вспыхнул и отвратить его нельзя, гугеноты будут мстить, а значит необходимо нанести удар первыми и перебить гугенотскую верхушку. Перепуганная королева соглашается, потом выбивает согласие из безвольного короля, и начинается резня.

Первоначальный план предполагал истребление только гугенотских вождей, но раздражённые парижские горожане включились в процесс и решили перебить вообще всех гугенотов в городе; под шумок ради личной выгоды перебили и некоторых католиков. Затем резня перекинулась и на другие города.

Итог: гугеноты хоть и потеряли много людей, но их партия в целом была настолько сильна, что не ощутила принципиального ущерба. Но резня естественно озлобила их, и о прочном мире нельзя было и мечтать. Планы войны с врагом Франции - Испанией - были сорваны. Радикальные католики благодаря резне усилились настолько, что уже не нуждались в поддержке королевской власти и могли действовать самостоятельно. Умеренные католики, на которых ранее опиралась королевская власть, заметили её неадекват и организовали свою собственную партию во главе с младшим братом короля Франциском. Королевская власть крайне ослабела, и Франция на двадцать лет погрузилась в бесконечную кровавую кашу.

Любопытно, что для разжигания конфликта действующие лица прибегали даже к самооговору. Если причастность Гиза к покушению установлена почти наверняка, то участие Генриха Анжуйского не вполне ясно. Но в итоге он уговаривает мать, которая потом называет его соучастником. Вероятно, чтобы принудить Екатерину Медичи действовать, её любимый сын взял вину на себя. Затем Екатерина Медичи, продавливая короля, наверняка оговорила себя, сказав, что причастна к организации покушения. Логика здесь такова: если твой родственник в деле, то и ты уже автоматически в деле, а значит нечего отнекиваться.

Генриху Анжуйскому, когда он через два года стал королём Генрихом III, потом пришлось расхлёбывать кашу, которую он же и заварил в бытность королевским братом. Это стандартный сюжет из французской истории, который случался также с Людовиком XI, Людовиком XII и Генрихом IV: наследник престола - вождь феодальной оппозиции, но когда он становится королём, то ему приходится эту же оппозицию давить. Как писал Филипп де Коммин со ссылкой на Филиппа Доброго, "гентцы любят сына государя, а самого государя – никогда". Генриху III победить оппозицию не удалось, и ранее выпестованные им же радикальные католики его в конце концов прирезали.

В механике интриги выделю два фактора. Во-первых это уже описанная эскалация конфликта, когда стороны, которым эскалация была не нужна, всё же допускали её, непропорционально реагируя на обстановку. Сперва гугеноты слишком резко предъявляли претензии по поводу покушения. Повод для недовольства у них был вполне справедливый, но реагировали они чрезмерно и этим напугали Екатерину Медичи. Затем сама Екатерина неверно оценила опасность, на основе одних только словесных угроз решила, что конфликт с гугенотами неизбежен, слишком доверяла католикам и согласилась на план превентивного удара, хотя гугеноты атаковать не планировали и предотвращать было нечего. Католики же очень ловко управляли ситуацией, сперва покушением спровоцировав гугенотов, а потом с помощью влияния на Екатерину вынудив её согласиться на резню. Благодаря этому радикальным католикам удалось разрушить союз королевской власти с гугенотами и усилиться самим за счёт ослабления королевской власти.

Во-вторых огромную роль сыграла обстановка в обществе. Организаторы планировали лишь перебить верхушку гугенотов в Париже, но затем в резню включились сперва парижские горожане, придав ей совершенно иной масштаб, а затем она перекинулась и на другие города. Генрих Анжуйский, правда, побуждал другие города включиться в процесс, но они не сделали бы этого столь масштабно, если бы сами к тому не стремились. В основе всего лежат не интриги, а объективный конфликт общественных сил.

Пять децирэб - 4. Он хочет на нас напасть!

Агрессор обычно хочет выглядеть жертвой. Суть дела точно передаёт классический мультик:

Примеров использования этого метода есть великое множество. Возьмём, например, нападение на телецентр в Останкино в 1993 году. Ельцин спровоцировал его, чтобы иметь предлог для разгона Верховного Совета.

В механике провокаций такого рода есть два важных элемента. Во-первых это обывательское непонимание относительной важности разных вещей. Верховный Совет и формировавший его Съезд народных депутатов были высшими органами власти по тогдашним российским законам, а поэтому Ельцин не был вправе разгонять их, даже если они действительно незаконно напали на Останкино. Но обыватель не склонен разбираться в таких вещах. Он просто слышит, что Верховный Совет сделал нечто "плохое" и из этого заключает, что и сам Верховный Совет "плох" и его можно разогнать. В более мягком варианте обыватель просто думает, что "всё неоднозначно", обе стороны сделали нечто "плохое" и поддержки ни одна из них не заслуживает, что на деле означает пассивную поддержку победителя. Без провокации же такую "неоднозначность" создать бы не получилось.

Во-вторых такие провокации позволяют избежать ответственности за эскалацию насилия, одновременно получив выгоду от этой эскалации. В конфликтах обыкновенно бывает, что ни одна из сторон не проповедует непротивление злу насилием, на удар отвечают ударом, и сложно понять, кто же начал первым. Существенно то, кто первым произвёл эскалацию насилия, т. е. вывел его на более высокий уровень. Бить первым выгодно, но общественное мнение осудит такой удар. Если же представить себя жертвой, то можно получить выгоды и при этом сохранить репутацию.

Пять децирэб - 3. Танцующая финка

В этом году Финляндия оказалась в серьёзном кризисе. Она спешно и без референдума вступила в НАТО, а резкий разрыв связей с Россией сильно ударил по экономике. Всё это закономерно вызвало недовольство населения премьер-министром Санной Марин. Этому недовольству надо было дать выход, но так, чтобы не поставить под угрозу продолжение прежней политики. Поэтому был раздут скандал с видео, на котором Санна Марин танцует.

Смысл был в том, что недовольство политикой премьера было перенаправлено с собственно политики на личность премьера, причём повод для критики вообще не имел отношения к политике. Обыватель не умеет разделять человека и политику, которую этот человек проводит, и эту обывательскую глупость использовали, подменив обсуждение политического курса Санны Марин обсуждением танцев Санны Марин. Потом добавили ещё не относящихся к делу тем. А почему она так танцует, может, она употребляет наркотики? А почему вы недовольны её танцами, может, это потому, что вам не нравятся сильные самостоятельные женщины? По итогам этой бессмысленной болтовни публика нашла выход для эмоций, но проводимая политика абсолютно никак не изменилась, для чего, конечно, всё и затевалось.

Пять децирэб - 2. Дискредитация под чужим флагом

Стандартная провокация - когда ваши агенты действуют под видом противника. В частности, это можно делать в пропаганде, чтобы ваши агенты, выдавая себя за противника, дискредитировали его взгляды. Например, известное КПЛО несколько лет постоянно выдавало нелепо-эпатажные заявления, тем самым создавая коммунистам репутацию абсолютно неадекватных клоунов. Про КПЛО постоянно и подробно писала явно враждебная всякому коммунизму пресса, из чего явно видно, кому их деятельность была реальна выгодна. Затем КПЛО влилось в партию "Коммунисты России" и занялось тем же тупейшим эпатажем, выдвинув, например, лозунг "Скумбрия - рыба будущего". При этом "Коммунистов России" спокойно допускают к выборам, т. е. их деятельность получает одобрение ни разу не коммунистических властей.

Из той же серии - недавний шизоидный марш "На Вашингтон" в Москве.

Я уже писал, что в рамках капитуляции российской верхушки перед Западом антизападную партию будут дискредитировать. Именно для этого и провели марш, и вместо сторонников самостоятельного развития России, создания в ней промышленности и избавления от экономической и политической зависимости миру были явлены свихнувшиеся клоуны, желающие развязать мировую войну. И раз клоунам дали маршировать в центре Москвы, значит их клоунада выгодна властям.

Депутат Фёдоров, который рассказывает, что Россия криптоколония под иностранным контролем, и только Путин и сам Фёдоров этому противостоят, - это гибрид такой вот дискредитации и описанной в прошлый раз имитации. С одной стороны, он имитирует борьбу против зависимости, сам будучи частью зависимой системы власти; с другой стороны, он делает это в откровенно абсурдной форме и этим дискредитирует представления о зависимости российской верхушки.

Пять децирэб - 1. Призрак патриотизма

Дело идёт к тому, что Мастер Хитрых Планов в точности реализует классическую цитату:

В полном соответствии с базисной теорией феодализма, – он яростно поглядел прямо в глаза дону Кондору, – это самое заурядное выступление горожан против баронства, – он перевел взгляд на дона Гуга, – вылилось в провокационную интригу Святого Ордена и привело к превращению Арканара в базу феодально-фашистской агрессии. Мы здесь ломаем головы, тщетно пытаясь втиснуть сложную, противоречивую, загадочную фигуру орла нашего дона Рэбы в один ряд с Ришелье, Неккером, Токугавой Иэясу, Монком, а он оказался мелким хулиганом и дураком! Он предал и продал все, что мог, запутался в собственных затеях, насмерть струсил и кинулся спасаться к Святому Ордену. Через полгода его зарежут, а Орден останется. Последствия этого для Запроливья, а затем и для всей Империи я просто боюсь себе представить.

По поводу этой ситуации дон Румата рекомендовал учиться:

Щенки мы, подумал он. В Институте надо специально ввести курс феодальной интриги. И успеваемость оценивать в рэбах. Лучше, конечно, в децирэбах. Впрочем, куда там…

И это тем более актуально сейчас. Политика в классовом обществе вообще и политика в наше запутанное и гнилое время особенно наполнена манипуляциями, интригами и провокациями. Дело усугубляется тем, что правящие классы имеют инициативу и контроль над ситуацией, а общество лишено влияния и не видит ни целей, ни внутренней механики происходящего. Поэтому надо хоть как-то анализировать весь этот отвратительный политический хаос. Для этого я напишу серию небольших постов специально про механику манипуляций и провокаций. Название по мотивам Стругацких вдохновлено также тегом у Маккавити.

Для начала разберём актуальную загадку - поток ура-патриотических заявлений, который с весны идёт от Медведева и Кадырова, хотя от них ничего подобного не ожидалось. Дело в том, что в условиях текущего конфликта представители российской власти неизбежно должны делать некие антизападные заявления. По логике вещей делать это должны представители партии противников Запада. Но ничего подобного в России не существует, разговоры про патриотическую башню Кремля - не более чем пропагандистские сказки. Правящий класс един и поголовно состоит из предателей. Более того, выделение отдельной антизападной партии система допустить не может, поскольку при остроте конфликта и антизападных настроениях масс такая партия очень быстро усилится и станет представлять угрозу для остальной части правящего класса. Поэтому делать ура-патриотические заявления должны люди, которые заведомо не могут стать вождями патриотической оппозиции: во-первых одиозный Кадыров, во-вторых либерал, дурак и клоун Медведев. Всё, что необходимо сказать, они проговаривают, но ни к каким реальным последствиям это не ведёт. А патриотичный Кадыров тем временем мило общается с московскими либералами (1, 2, 3).