Фашизм оформляется

Рейтерс (официальный орган международного неолиберального капитала) опубликовал результаты опроса об отношении к тем, кто не вакцинирован от ковида. Материалы амepикaнские, но поскольку под властью неолиберального капитала находится почти весь мир, то примерно то же самое скоро стоит ожидать и в других странах. Вопросы таковы: хотите ли вы знать, кто из людей вокруг вас вакцинирован, поддерживаете ли вы ограничения для невакцинированных на трудоустройство, поступление в учебные заведения, авиаперелёты, посещение спортзалов, концертов и театров?

Результаты, разумеется, абсолютно лживы, но сами вопросы и то, что они были опубликованы в ведущем СМИ, показывают намеченную стратегию. Планируется ввести жёсткие ограничения для невакцинированных, а чтобы подавить их недовольство - натравить на них агрессивных коронашизиков. Вакцины (разработанные в дикой спешке, неизвестной эффективности и с неизвестными побочными эффектами) тут играют роль ритуального унижения, символизирующего подчинение фашистскому режиму. Затем тех, кто не унизился, лишат права на работу (а безработица громадна) и подвергнут массе унизительных ограничений. Одновременно имена тех, кто не вакцинирован, будут объявлять открыто, чтобы их могли преследовать коронашизики.

Такую программу можно только приветствовать. Раньше коронабесие, правда, громоздило трупы людей, ставших жертвами локдаунов и хаоса, но коронавирусный фашизм носил довольно карикатурную форму. Теперь фашизм становится реальным, и массам уже нельзя бежать от выбора между сопротивлением и рабской покорностью. Если в них ещё осталось человеческое достоинство, они наконец отреагируют. Если нет - они недостойны ни свободы, ни вообще сколько-нибудь человеческого существования.

Новые тренды коронабесия

Для душевного спокойствия стоит избегать источников коронавирусной шизы. Даже если вы не верите в этот бред и у вас не съедет крыша на почве коронабесия, для нормального человека крайне неприятно наблюдать столь масштабный разгул идиотизма и глубины человеческого одичания. Но для борьбы с этой мерзостью всё же нужно следить за её текущим состоянием, а потому отмечу новые веяния. Пока в Китае практикуют инновационные методы диагностики, а на Западе проповедуют ношение двух масок, в рунете пошла мода на поиски скрытых жертв ужасного вируса.

С самого начала было ясно, к каким огромным человеческим жертвам ведёт коронабесие. Нормальный ход жизни был разрушен, людей постоянно запугивает истеричная пропаганда, медицина дезорганизована "борьбой" с ковидом, и из-за всего этого неизбежно умирает множество людей. Конец года принёс статистику по общей смертности, и тут же оказалось, что избыточная смертность гораздо больше, чем количество официальных жертв ковида. Вывод очевиден: этих людей погубило коронабесие, поэтому коронабесие нужно немедленно прекратить. Разумеется, правящий класс этого не хочет, поэтому он измыслил очередное враньё и пытается списать жертв коронабесия на ковид. Традиционных методов завышения цифр в духе "с вирусом" вместо "от вируса" уже мало, теперь вообще всех, кто умер от не связанных с ковидом причин, пытаются объявить жертвами незамеченного ковида. Характерный образец:

По последним данным, Covid-19 ведет к смертям не только (а то и не столько) через пневмонию, но и от инфарктов и инсультов — причем они настигают даже тех, кто болеет бессимптомно. Причина такова: при бурном размножении вируса в крови его общая масса в ней достигает 1-100 микрограмм, а параметры свертываемости крови резко меняются. Ее становится сложнее перекачивать, нагрузка на кровеносную систему и сердце растет. В итоге внешне здоровый человек может упасть на землю с инфарктом.

В общем, всё по классике:

 — Видишь ковид?

 — Нет.

 — И я не вижу. А он есть!

Кофе и сериальчики

Синяя Ворона сообщает: в Берлине полиция под надуманным предлогом грубо атаковала  демонстрацию в память Вильгельма Либкнехта и Розы Люксембург (1, 2). Это очередной шаг в развёртывании коронавирусного путча: сначала чрезвычайные меры обосновывались борьбой с вирусом, но когда чрезвыщайщина стала привычной и нормы буржуазной демократии ослабели, репрессии тут же ударили по политическим противникам режима. А теперь вспомним, что та же Ворона писала весной (выделение моё):

Конечно, у меня тоже вызывала обеспокоенность мысль, что возможно, все это только повод для введения фашистских мер. Но 1 мая мы с товарищем встречались в Кельне, вдвоем ходили раздавать листовки (больше по почтовым ящикам раскидали); много группок небольших ходило с красными знаменами, МЛПГ даже провела разрешенную демонстрацию и митинг - с масками и соблюдением расстояния. Маски, кстати, как раз наоборот свидетельствуют о расширении прав человека - попробовали бы мы в прошлом году выйти на демонстрацию в масках! Обычно это в Германии запрещено, лица должны быть открыты. То есть я своими глазами убедилась, что никакого фашизма пока никто не собирается вводить, и даже в разгар эпидемии в общем желающие помитинговать - могут это сделать. Повода для протестов не вижу.

То есть пока диктатура только устанавливалась, когда её ещё проще всего было предотвратить и когда нужно было реагировать немедленно, Ворона не видела никаких проблем. Ещё в конце августа она высмеивала протесты против коронавирусных ограничений, обвиняя недовольных в безграмотности и желании вернуться в Средневековье. И вот когда диктатура установилась, в том числе и благодаря попустительству таких вот "не видевших повода для протестов" левеньких, внезапно выяснилось, что противников режима начинают бить, в том числе и самых смирных оппортунистов. И теперь Ворона жалуется: нас-то за что, мы же такие тихие! Но тихие оппортунисты нужны капиталу для обмана масс, а когда массы обмануты, то диктатура раздавит даже самую скромную оппозицию, чтобы не осталось и намёка на сопротивление капитализму.

Представим, как деятели типа Вороны вели бы себя на войне. Враг вторгся в страну - они заявят, что пока что захвачены только никому не нужные леса и болота, так что повода для беспокойства нет. Враг продолжает наступать и встречает стихийное хаотичное сопротивление - они скажут, что война - это средневековая дикость, сопротивляющиеся - какие-то дикари, а враг культурен и вооружён светом науки. Враг приближается к столице и начинает её обстреливать, и тут они вопят: "Нас-то за что?! Мы же даже не сопротивлялись!".

Интересный подход предложил Майсурян. Он признаёт, что в случае победы навальнят левых будут убивать, но всё равно величественно заявляет, что это "не наша война", и бороться будет готов только тогда, когда навальнята таки победят режим. На войне ведь именно так и делается: вы сначала терпеливо ждёте, пока враг разгромит всех возможных союзников, и вступаете в схватку только оставшись наедине с врагом, когда он уже неизмеримо усилился благодаря предыдущим победам, а вы не можете надеяться ни на какую помощь. Нелепость? Но они и веруют, ибо нелепо. В летящем к катастрофе мире левенькие готовы поверить в любую глупость, лишь бы сбежать от страшной реальности. 

Чтобы развеять всякие сомнения в полной недееспособности себя и себе подобных левеньких, Ворона вскоре написала пост на тему "почему амepиканские события не имеют никакого значения и почему вместо наблюдения за ними лучше выбрать кофе и сериальчик". Получилась смесь сектантского осуждения мира греха, от которого должны отречься праведники, и обывательской попытки сбежать от реальности в примитивные рассуждения. Но ведь выборы важны, даже если вы их отвергаете. Пусть выборы - это просто спектакль для обмана масс, но вы всё же должны провести некий анализ и дать некое доказательство этого, а значит нужно ознакомиться с процессом. Нельзя осуждать реальность, никак её не изучая. Далее, если вы рано или поздно собираетесь бороться за власть, то нужно понимать, как работают органы власти, а значит в частности следить за выборами.

Таким образом, выборы интересны, даже если это просто спектакль. Но в данном случае это не просто спектакль, а отражение серьёзнейшего конфликта в рядах буржуазии. Запад раскололся на две фракции: стремящихся отдохнуть от агрессивных авантюр и заняться собственными делами и желающих продолжать авантюры любой ценой. И этот конфликт неизбежно оказывает огромное влияние на весь мир. Ворона пишет, что для неё важен вопрос: "Лукашенко или Тихановская". Но ведь ответ на этот вопрос в огромной мере зависит как раз от иностранного вмешательства. Все видели, как прежняя администрация реагировала на белорусские события: она их проигнорировала. Власть сменилась - и вот уже лояльная пресса призывает поддержать борцов за демократию. Прежняя администрация говорила, что нужно заниматься прежде всего своими делами - новая хочет вернуть мировое лидерство. Здесь точно нет никакой разницы? Вы точно уверены, что только по чистой случайности трусы Навального всплыли вскоре после голосования выбoрщиков, а протесты навальнят начались через три дня после инаугурации?

Впрочем, Ворона честно заявляет, что ничего она не знает. Она прямо пишет: новый президент может быть начнёт войну, а может быть и не начнёт, а может и вовсе начнёт Третью мировую - "предугадать это совершенно невозможно". Всё верно: ничего предугадать нельзя, если вместо наблюдения за событиями вы предпочитаете "кофе и сериальчики".

Таковы современные левенькие. Основа их мировоззрения - эскапизм, отсюда их извечная любовь к бесконечно далёким от современности вопросам советской истории, отсюда их нелепая "коммунистическая фантастика", отсюда обилие самовлюблённой болтовни при полном непонимании реального состояния общества. Но даже этот нелепый балаган играет посильную роль в поддержке реакции. Именно они помогли установить коронавирусную диктатуру, именно они постоянно выдумавают левенькие прикрытия для разного рода реакционных сил. Потом про левеньких забудут, а буржуазная диктатура и нищета трудящихся масс останутся.

Гадание по птицам

Сейчас огромный вес приобрели так называемые эксперты. Их никто не выбирал, об их работе нет серьёзных дискуссий, но на основании их мнения выносятся важнейшие решения, сильно влияющие на всё общество. Это обычное явление в классовом обществе, но раньше ту же роль выполняли попы. На древнеримских примерах тему раскрыл ещё Макиавелли:

В тот год, когда римский народ учредил должность трибунов с консульской властью и на нее были избраны, за исключением одного, только плебеи, случились мор и голод, и нобили, ссылаясь на некоторые знамения, воспользовались этой возможностью при переизбрании трибунов; они стали говорить, что боги разгневались на римлян за оскорбление величия власти и что успокоить их можно было, только восстановив прежний обычай избрания трибунов; и плебс, по своей набожности устрашась, выбрал трибунами одних нобилей. 

("Рассуждения о первой декаде Тита Ливия", глава 1.XIII)

Римляне толковали предзнаменования по необходимости и благоразумно делали вид, что соблюдают заветы благочестия, даже когда вынуждены были нарушать их; а тех, кто безрассудно пренебрегал ими, карали

Как было отмечено выше, гадания не только составляли главное содержание древних языческих верований, но и были причиной благоденствия Римской республики. Римляне поэтому выделяли их из всех прочих установлений и прибегали к ним в консульских комициях, при выступлении в поход, наборе войска, выборе места и времени для сражений и вообще во всех мало-мальски важных военных или гражданских предприятиях; для них немыслимо было отправиться на войну, не убедив солдат, что боги обещают победу. Наряду с другими прорицателями они держали в войске особые отряды гаруспиков, называемых «цыплятниками»; когда надо было сразиться с врагом, эти цыплятники устраивали свои гадания, и если цыплята клевали зерно, это считалось хорошим предзнаменованием, если же не клевали, римское войско воздерживалось от схватки. Однако если разум убеждал в необходимости какого-то поступка, они приступали к нему, даже если предсказания были дурными, но ловко прикрывали свои действия такими объяснениями, чтобы уважение к религии не потерпело ущерба.
(Там же, глава 1.XIV)

Вместо гаруспиков нынче "учёные", которые вещают про ужасы глобального потепления и коронавируса и живительную силу локдаунов и масок, но в остальном всё то же самое. Правящему классу нужно принудить массы выполнять свою волю, но никаких рациональных аргументов в пользу этого нет. Более того, как правило массы вынуждают действовать в ущерб себе и на пользу правящему классу, так что любые рациональные аргументы только вызовут сопротивление. Поэтому массы обманывают ссылками на высшие силы. Раньше это были боги, сейчас - "наука", но не настоящая наука, которая должна действовать на основе научных методов и давать полезные результаты, а просто псевдонаучная болтовня. Она не следует никакой строгой методологии, на практике даёт только вред и опирается на массовое невежество.

В коронабесии этот подход достиг невиданного размаха. Его продвигают откровенные проходимцы, предлагаемые меры обыкновенно никак не обоснованы или обоснованы наглым враньём, а результаты чаще отрицательные - чем активнее ведётся борьба с вирусом, тем больше жертв.

Правда, в современном обществе настоящая наука настолько важна, что её по мере возможности оберегают от обмана. В одичавшем обществе не сможет работать сложное производство, разрушение медицины приведёт к росту не надуманных, а вполне реальных эпидемий. Поэтому в виде экспертов представляют людей, далёких от настоящей науки. Так, недавно шведский король глубокомысленно прокомментировал карантинные мероприятия. Специалистом-эпидемиологом он определённо не является, но это не помешало прессе раструбить об этом как о доказательстве провала шведского подхода к коронавирусу.

Очень характерна группа Masks4All ("Маски для всех"), которая проповедовала внедрение самодельных масок. Её широко пиарила ведущая западная пресса, а лидер группы даже просвещал aмеpиканских cенаторов. Посмотрим на её участников. Только двое имеют надлежащую компетенцию, остальные: физик, химик, "предприниматель и инвестор", "предприниматель, специалист по 3d печати", "президент института свободы слова", "автор бестселлеров, специалист по критическому мышлению и популяризации науки". И, наконец, лидер группы - член совета Всемирного экономического форума. За экспертами по коронабесию опять почти не скрываясь стоит неолиберальный капитал.

Хотя эксперты по коронавирусному вранью отчасти отделены от нормальных специалистов, разлагающее действие этой аферы неизбежно наносит огромный удар по профессионализму учёных и врачей. Одни из них прямо замешаны в афере, другие трусливо и позорно молчат и потому неизбежно деградируют. Свободная мысль не может существовать в мире лжи, массового запугивания и открытой диктатуры. Науку уничтожали десятилетиями с помощью денег, а теперь система научных учреждений становится инструментом буржуазной диктатуры. Общество неизбежно теряет доверие к науке и медицине, и со временем им придётся заплатить за нынешнюю ложь.

Культура деградирует повсеместно. Образование разрушено переходом на удалёнку, людей отупляет пропаганда, к которой прибавляется стремительно усиливающаяся цензура. И здесь вновь обман подаётся в псевдонаучной форме "мнения экспертов", "проверки фактов" и борьбы с "фальшивыми новостями". За проповедью мракобесия сейчас, как и раньше, следуют невежество и агрессивность масс. Общество стремительно дичает, и хотя есть надежда, что после неизбежных потрясений деградация прекратится и вновь начнётся движение вперёд, сам период потрясений опасен, и борьба за сохранение культуры является одной из главных целей текущего момента.

Show must go on!

Год назад я вспоминал, как в "Белой гвардии" под новый год рушится иллюзия уютного мещанского мирка. Сейчас, когда мир рушится гораздо радикальнее и неожиданнее, чем ожидалось раньше, уместно привести другую цитату оттуда:

Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, но 1919 был его страшней.

2020-й был только началом, он подорвал основы, но не дал развязки. Главные потрясения очевидно впереди. Я нескромно полагаю, что понимаю механику происходящих изменений лучше, чем то в основном наблюдается в околомарксистской среде, и даже могу кое-то предсказать. Поэтому уместно вспомнить, на чём основано это понимание и как оно вырабатывалось.

Гигантский триумф капитализма в конце прошлого века деморализовал левых всех сортов, хотя они и вели достаточно активные оборонительные бои в попытках сохранить хотя бы часть прошлых завоеваний. К экономической стабилизации нулевых левые подошли как ослабленная, но всё же весьма реальная общественная сила. В плане теории удалось достаточно подробно описать господствующую неолиберальную модель капитализма, хотя понимание общих вопросов - причин краха советской модели и перспектив коммунизма - отсутствовало полностью. Но так или иначе раз капитализм существовал, то неизбежно должно было возникнуть и рабочее движение. Ближайшие цели были также понятны - раз неолиберальный капитализм создал систему международной иерархии, которая мешала развивать собственное производство во многих странах, а иные страны вели довольно паразитическое существование, то и непосредственной целью было именно разрушение международного единства капитала и борьба за развитие производства на местах.

Кризис 2008 года казалось бы открывал путь к борьбе за эту программу. Но вместо этого массы становились всё пассивнее и пассивнее, левые всё больше и больше деградировали, реакция наступала, грабя массы по старым неолиберальным рецептам, и встречала лишь слабое и хаотичное сопротивление. Те слои, которые должны были бороться с капитализмом, покорно позволяли себя разорять и разрушать, тем самым продлевая капитализму жизнь. Складывалась ситуация, когда реакция успешно питалась ростками прогресса, и этот процесс продолжался до тех пор, пока ростки прогресса существовали. Крах же неизбежен лишь в тот момент, когда все прогрессивные элементы пожраны, так что система рушится именно тогда, когда уже нет никого, кто мог бы предложить альтернативу.

События 2014 года на Украине и их последствия потрясли всю мировую систему, но она вновь восстановила внешнюю стабильность. В 2018 году реакция делала успех за успехом, победа Путина и грабительская пенсионная реформа в России, победа фашистов в Бразилии, всепланетное мещанское болото казалось совершенно безвыходным. С другой стороны, Тpaмп неожиданно и успешно повёл крупномасштабные торговые войны, так что вырисовывалась возможность, что не массы снизу будут разрушать мировую неолиберальную систему, а это сделают сами капиталисты. Я понял, что всеобъемлющая мелкобуржуазность масс не даст хода никакому прогрессивному движению, и выход человечество найдёт в дальнейшем сдвиге вправо. По мотивам этих размышлений был написан текст, на мой взгляд, отражающий наиболее существенный элемент современного мира: мелкобуржуазные массы препятствуют всякому прогрессу; с другой стороны, пролетаризация мелкой буржуазии даёт капиталу простор для роста, поэтому ни о каком крахе капитализма в ближайшие лет 20 речь не идёт, и теперешний кризис сведётся лишь к перестройке капитализма.

Разорение мелких буржуа - естественный процесс при капитализме, но здесь дело в том, что именно вокруг этого момента крутится весь общественный конфликт. 2020 год оправдал этот прогноз в мере ещё гораздо большей, чем того можно было ожидать. Грабительский коронавирусный путч в первую очередь разоряет именно мелких буржуа, открывая простор для роста крупного капитала, и вообще рушит всякие мещанские иллюзии, пролетаризуя массы.

При понимании этого механика коронакризиса оказывалась достаточно простой. Прошлые вопли по поводу ужасных свиного и птичьего гриппа и т. п. сразу настраивали на скептический лад. Откровенное и крайне агрессивное запугивание масс буржуазной пропагандой сразу рождало полное неприятие этой кампании. Введённые резко, без достаточного обсуждения и обоснования строжайшие ограничения говорили, что дело идёт об установлении буржуазной диктатуры. Не вполне понятен был лишь удар коронакризиса по экономике и бирже - буржуа, казалось, сами рушат источники своего благополучия. Даже в случае правых переворотов биржа ликует, а тут она рушилась. Но очень скоро стало ясно, что с одной стороны коронавирус лишь прикрывает кризис, а с другой стороны служит поводом для масштабнейшего переворота, и после временных неудобств крупный капитал получит громадные выгоды. Я быстро выяснил, что продвигающая коронавирусную истерию ВОЗ работает на крупный международный капитал, обдумал экономические и политические последствия и ещё 19 марта показал, что такое коронавирусный путч и зачем он устроен. Далее лишь прояснялись детали - поддержка карантина со стороны МВФ говорила о том, что дело идёт о гигантском, но по сути шаблонном применении неолиберальной "доктрины шока" и проведении очередных неолиберальных реформ в мировом масштабе, а грабёж, как выяснилось, разворачивается поэтапно.

Большинство левых оказались совершенно не на высоте задачи. Хотя многие из них растащили (в рунете) мои объяснения или пришли к похожим выводам самостоятельно, но их позиция крайне сумбурна и непоследовательна. Иные бегут в хвосте буржуазной пропаганды, орут про ужасный коронавирус, требуют карантинов пожёстче и обвиняют капиталистов в том, что они не спасают народ от самими же капиталистами раскрученной пандемии. Иные признают происходящий грабёж, но или совмещают осуждение грабежа с теми же воплями про пандемию, тем самым крайне запутывая вопрос, или не смеют решительно и последовательно выступить против введённой под предлогом карантина диктатуры. Это происходит потому, что левые мелкобуржуазны, они думают не о том, как бы избавиться от капитализма, а о том, как бы получить при капитализме местечко потеплее, и часто даже готовы делать это за счёт масс. Это делает левых, как и массы, чьи интересы они выражают, крайне зависимыми от крупного капитала, а потому они и не смеют разоблачать буржуазную ложь. Такая ситуация до поры до времени делает капитал всемогущим, а его власть незыблемой, и лишь пролетаризация мелких буржуа позволит им бросить вызов системе.

Но даже мои ожидания правого поворота померкли на фоне того, что разворачивается в действительности. Я ждал поворота в духе тpaмпизма, с протекционизмом и развитием национальной промышленности за счёт пролетаризуемой мелкой буржуазии. Но даже этот реакционный по форме и абсолютно безопасный по содержанию поворот кажется капиталу слишком радикальным. Тpaмп почти проиграл (у него ещё сохраняются некие шансы, и он развил заметную активность, но делает всё это слишком поздно и слишком вяло), а значит к власти в мировом масштабе приходят абсолютно безумные империалисты, которые будут одновременно развязывать войны (наступление в постсоветских странах уже готовится вовсю) и уничтожать производство с помощью "зелёных технологий". Этот ад будет продолжаться до тех пор, пока из масс не выбьют мелкобуржуазную дурь и они не начнут действовать. 2020-й был тяжёл, 2021 будет гораздо тяжелее, но это не повод унывать, а основание для того, чтобы думать и действовать.

Да здравствует государь император!

Новый штамм коронавируса. Очередная атака русских хакеров. Отравление Нaвального, который обсуждает с убивцами из ФCБ судьбу своих трусов. Раньше я больше думал про объективное значение событий, их масштаб, риски и трагизм, но сейчас уже нельзя реагировать без смеха, настолько всё нелепо, пошло и глупо, настолько избито враньё и настолько банальны затеянные авантюры. Правящая миром банда окончательно съехала крышей и на полных парах прёт к своей гибели.

Разговор шёл о том, что Австрия вылетит в трубу.

Говорилось об этом как о чём-то, не подлежащем сомнению. Один за другим сыпались афоризмы. Каждое слово из этих афоризмов суд, безусловно, определил бы как доказательство государственной измены, и их обоих повесили бы.

— Государь император небось одурел от всего этого, — заявил Швейк. — Умным-то он вообще никогда не был, но эта война его наверняка доконает.

— Балда он! — веско поддержал солдат из казармы. — Глуп, как полено. Видно, и не знает, что война идёт. Ему, наверно, постеснялись бы об этом доложить. А его подпись на манифесте к своим народам — одно жульничество. Напечатали без его ведома — он вообще уже ничего не соображает.

— Он того… — тоном эксперта дополнил Швейк. — Ходит под себя, и кормить его приходится, как малого ребёнка. Намедни в пивной один господин рассказывал, что у него две кормилицы, и три раза в день государя императора подносят к груди.

— Эх! — вздохнул солдат из казармы. — Поскорей бы уж нам наложили как следует, чтобы Австрия наконец успокоилась.

Разговор продолжался в том же духе. Швейк сказал в пользу Австрии несколько тёплых слов, а именно, что такой идиотской монархии не место на белом свете, а солдат, делая из этого изречения практический вывод, прибавил:

— Как только попаду на фронт, тут же смоюсь.

Так высказывались солдаты о мировой войне.

Поскорее бы уже. Полгода или два года - разница вроде бы и не велика, но за эти лишние полтора года они успеют перебить массу людей и разрушить столько, что потом придётся отстраивать много лет. Между тем народ, без открытого действия которого банду никак не остановить, продолжает спать, и даже отдельных вспышек, которые обычно предшествуют взpыву, пока что не происходит. Видимо, без парочки войн, которые неолиберальная банда развяжет напоследок, дело не обойдётся.

Зачем нужна вторая волна

С разных концов мира приходят новости о том, что мелкий бизнес пережил "первую волну коронавируса", но таки обанкротится от второй (1, 2, 3). Тем временем на место разорившихся приходят крупные сети. Это хорошо показывает механику коронавирусного путча.

Общие цели кампании были ясны с самого начала. 19 марта я писал:

Кризис разоряет массу мелких рыночных игроков, освобождая место для крупного капитала. Последний вполне может не спешить с выходом из кризиса, чтобы тем надёжнее избавиться от конкурентов. Кризис создаёт миллионы безработных и этим понижает цену рабочей силы, а полицейская диктатура служит надёжной гарантией от их возмущения. Кризис и вирус дают прекрасное обоснование для радикальных экономических реформ, резкого сокращения социальных расходов, открытого перераспределения государственных средств в карманы капиталистов и реакционного трудового законодательства.

Однако выполнять всё это одновременно было бы слишком нагло, народ мог бы что-то понять и взбунтоваться. Поэтому действовать решили поэтапно. Первым делом крупный капитал распределил триллионы государственных денег, тем самым избавившись от угрозы кризиса и обеспечив своё положение на будущее. Одновременно массы подверглись наиболее жёсткому давлению и запугиванию. Постоянные крики о смертях и опасностях ломали психику, уничтожали способность критически мыслить и сопротивляться давлению. Были применены наиболее жёсткие ограничения, вплоть до запрета выходить из дома. Запреты и массовый переход на удалённую работу нарушили естественный ход жизни и сделали людей податливыми к дальнейшим изменениям. Но именно в первый этап разрушения общества был наиболее велик риск, что массы начнут сопротивляться, и поэтому от них откупались подачками. Создавалась иллюзия, что всё хорошо, мол, общество изо всех сил борется с болезнью, а доброе государство помогает страждущим. Тем самым крупный капитал укрепил свои позиции и одновременно разрушил всякую способность общества сопротивляться дальнейшему грабежу.

Следующим этапом стало массовое разорение, которое и обеспечивается под прикрытием "второй волны". Мелкие и средние буржуа, которые пережили первую волну благодаря накоплениям и государственной поддержке, теперь массово разоряются. Одновременно беднеют те, кто из-за карантина остался без работы. Таким образом крупный капитал обеспечивает себе пространство для роста, захватывая освободившиеся рыночные ниши и эксплуатируя только что созданную огромную массу безработных. Они готовы работать за гроши и к тому же понижают цены на рынке рабочей силы в целом.

Когда правящий класс решит, что работа разрушения выполнена в достаточной мере, вторую волну свернут, и стихия рынка начнёт работать без помех, обогащая крупный капитал. Различного рода карантины вряд ли прекратятся и тогда, но скорее всего в меньшем объёме, для решения более локальных задач правящей верхушки. Всё будет как с терроризмом, которым сперва агрессивно запугали народ, а потом "контртеррористические" меры и манипуляции под поводом терроризма стали обыденностью. Впрочем, коронавирусный путч до такой степени уничтожил всякие демократические права и свободы, что теперь для разного рода чрезвычайщины будут не нужны даже и надуманные поводы. Мы живём в мире открытой буржуазной диктатуры - это надо понять без всяких оговорок.

Правда, на фоне крушения всего жизненного уклада и абсолютного безумия вокруг массы рано или поздно взбунтуются. С другой стороны, буржуазная верхушка слишком явно деградировала и нуждается в обновлении. Текущие хозяева жизни цепляются за коронабесие не только потому, что за ним стоит пусть крайне жестокая, но всё же дееспособная экономическая модель, но и потому, что чувствуют сильнейшую угрозу всему своему положению. Таким образом, они сохраняют жёсткий карантин, чтобы укрепить свою власть и предотвратить революцию, но затягиванием карантина одновременно углубляют кризис, озлобляют массы и делают революцию неизбежной.

Революцию не стоит понимать в очень уж радикальном смысле. Это не будет 1917-й год, капитализм не имеет сейчас внятных альтернатив, а разорение мелких буржуа даёт ему потенциал для роста. Стоит ждать скорее чего-то вроде европейских революций 1830 и 1848 годов, которые почистили общество от наиболее реакционного хлама, но не привели к особенно радикальным переменам. В любом случае никуда не деться от выполнения основных экономических требований современности - разрушения паразитической неолиберальной системы и превращения мелкой буржуазии в промышленный пролетариат. Вопрос лишь в том, насколько быстро и насколько болезненно пройдёт этот процесс. Безумие буржуазного общества и крайняя деградация масс не внушают оптимизма.

Душеприказчики революции

У Маркса и Энгельса описан простой механизм, очень важный для понимания многих событий как в прошлом, так и в настоящем и ближайшем будущем. Это возникновение так называемых "душеприказчиков революции". Несколько цитат:

Одной из действительных задач революции 1848 г. (а действительные, не иллюзорные задачи революции всегда разрешаются в результате этой революции) было восстановление угнетенных и раздробленных национальностей Средней Европы, поскольку они вообще были жизнеспособны и, в частности, созрели для независимости. Эта задача была разрешена для Италии, Венгрии и Германии душеприказчиками революции — Бонапартом, Кавуром, Бисмарком — соответственно тогдашним отношениям.(Энгельс — Карлу Каутскому, 7 февраля 1882 г. Сочинения, т. 35, с. 219-220.)

У революции 1848 г., как и у многих ее предшественниц, были своеобразные попутчики и наследники. Те самые люди, которые ее подавили, стали — как любил говорить Карл Маркс — ее душеприказчиками. Луи-Наполеон был вынужден создать единую и независимую Италию, Бисмарк был вынужден совершить своего рода переворот в Германии и вернуть Венгрии независимость, а английским фабрикантам пришлось дать Народной хартии силу закона.(Энгельс, "Англия в 1845 и 1885 годах". Сочинения, т. 21, с. 201.)

Реакция выполняет программу революции. Это кажущееся противоречие объясняет силу наполеонизма, который еще до сих пор выступает в роли душеприказчика революции 1789 г., оно же объясняет успех шварценберговской политики в Австрии, которая сконцентрировала расплывчатые мечты 1848 г. о единстве, придав им ясную и положительную форму, и это же кажущееся противоречие придает силу призраку парламентской реформы Германского союза, который по милости Пруссии бродит сейчас по Малой Германии и исполняет вместе с гражданами Якобом Венедеем и Цайсом причудливый танец теней на могилах революции 1848 года. Правда, эта программа революции в руках реакции превращается в сатиру на соответствующие революционные стремления и становится, таким образом, самым смертоносным оружием в руках непримиримого врага. Ведь реакция выполняет требования революции таким же образом, как Луи Бонапарт выполняет требования итальянской национальной партии.(Маркс, "Эрфуртовщина в 1859 году". Сочинения, т. 13, с. 432.)

Предисловие к польскому изданию "Манифеста коммунистической партии", 1892 г.:
Революция 1848 г., в которой пролетарским борцам пришлось под знаменем пролетариата в конечном счёте выполнить лишь работу буржуазии, осуществила вместе с тем руками своих душеприказчиков — Луи Бонапарта и Бисмарка — независимость Италии, Германии, Венгрии.

Предисловие к итальянскому изданию 1893 года
Опубликование «Манифеста Коммунистической партии», можно сказать, совпало с днём 18 марта 1848 г., с революциями в Милане и в Берлине — вооружёнными восстаниями двух наций, из которых одна находится в центре европейского континента, другая — в центре Средиземноморья; двух наций, которые до того времени были ослаблены раздроблённостью и внутренними раздорами и вследствие этого подпали под чужеземное владычество. Если Италия была подчинена австрийскому императору, то Германия находилась под не менее ощутимым, хотя и более косвенным, игом царя всея Руси. Результатом 18 марта 1848 г. было освобождение Италии и Германии от этого позора; если за время с 1848 по 1871 г. эти две великие нации были восстановлены и им в том или ином виде была возвращена самостоятельность, то это произошло, как говорил Карл Маркс, потому, что те самые люди, которые подавили революцию 1848 г., были вопреки своей воле её душеприказчиками.
Повсюду эта революция была делом рабочего класса, именно он строил баррикады и расплачивался своей кровью. Но одни только парижские рабочие, свергая правительство, имели совершенно определённое намерение свергнуть и буржуазный строй. Однако, хотя они и сознавали неизбежный антагонизм, существующий между их собственным классом и буржуазией, ни экономическое развитие страны, ни духовное развитие массы французских рабочих не достигли ещё того уровня, при котором было бы возможно социальное переустройство. Поэтому плоды революции достались в конечном счёте классу капиталистов. В других же странах — в Италии, Германии, Австрии — рабочие с самого начала ограничились лишь тем, что помогли буржуазии прийти к власти. Но ни в какой стране господство буржуазии невозможно без национальной независимости. Поэтому революция 1848 г. должна была привести к единству и независимости тех наций, которые до того времени их не имели: Италии, Германии, Венгрии.Очередь теперь за Польшей.
Итак, если революция 1848 г. и не была социалистической, то она расчистила путь, подготовила почву для этой последней. Благодаря бурному развитию крупной промышленности во всех странах буржуазный строй за последние сорок пять лет повсюду создал многочисленный, сконцентрированный, сильный пролетариат; он породил, таким образом, употребляя выражение «Манифеста», своих собственных могильщиков. Без установления независимости и единства каждой отдельной нации невозможно ни интернациональное объединение пролетариата, ни мирное и сознательное сотрудничество этих наций для достижения общих целей. Попробуйте представить себе какое-либо общее интернациональное действие итальянских, венгерских, немецких, польских, русских рабочих при политических условиях, существовавших до 1848 года!
Значит, битвы 1848 г. были не напрасны.

Капитализм основан на борьбе всех против всех и делает людей игрушками слепых экономических сил. Такое положение крайне затрудняет понимание проблем, которые стоят перед обществом в целом, и тем более их решение. Правящий класс - буржуазия - обеспокоен лишь погоней за прибылями и следует лишь своим сиюминутным интересам. Любые серьёзные преобразования в обществе страшат её, поскольку грозят как ударить по её шаткому в условиях рыночного хаоса благополучию, так и вовсе поставить под угрозу её собственность. Таким образом, в момент, когда старый строй общества исчерпывает потенциал для развития и должен быть изменён, единственный класс, который может что-либо изменить, только препятствует любым изменениям, пусть даже речь идёт лишь о сугубо буржуазных реформах.

Однако прогресс общества не желает останавливаться и находит способ преодолеть сопротивление буржуазии: в дело вступают трудящиеся массы. Кризис, который неизбежно вызывает исчерпание старой модели общества, сильнее всего бьёт по неимущим и усиливает их недовольство, одновременно ослабляя господство буржуазии. Неимущим массам обыкновенно нечего терять, и поэтому они не боятся борьбы и потрясений. Вспыхивает революция, и восстание масс разрушает старое общество.

Но стать правящим классом сделавшая революцию смесь рабочих и мелкобуржуазных элементов чаще всего не может, поскольку как их организация и сознательность, так и уровень производства для этого недостаточны. В результате контрреволюционные элементы очень быстро усиливаются, переходят в наступление и революция гибнет, не успев осуществить назревших общественных преобразований.

Но это вовсе не означает, что общество вернётся к дореволюционному состоянию, даже если победившая контрреволюция прямо состоит из дореволюционных сил, и уж тем более если контрреволюционеры сами вышли из революции. Революция погибла, но перед этим она подорвала основы старого общества столь глубоко, что они уже не подлежат восстановлению. Контрреволюционные силы начинают обустраивать общество в своих интересах, но они делают это в ситуации, когда старое общество неотвратимо погибло, а те объективные требования времени, которые и вызвали революцию, продолжают требовать своего выполнения. Поэтому у правящей верхушки не остаётся иного выбора, кроме как под давлением объективных обстоятельств удовлетворять эти требования, то есть претворять в жизнь революционную программу. Победившая контрреволюция вынуждена, пусть неохотно и непоследовательно, выполнять программу революции настолько, насколько её выполнение делает неизбежным объективная обстановка.

Такая ситуация и сложилась в середине XIX века, когда из-за невероятной трусости и непоследовательности буржуазии "Весна народов" закончилась позорным крахом, так что очень скоро в большинстве охваченных революцией стран вновь победили недавние хозяева жизни - абсолютистские режимы. Но их господство было уже подорвано, и последующее развитие событий лишь помогало выполнить цели революции. На волне реакции царский режим усилился настолько, что стал угрожать европейской буржуазии, - и очень скоро он был разгромлен англо-французской коалицией, так что европейская реакция лишилась своей главной опоры. Монархия Наполеона III стремилась к экспансии и выбрала для этой цели покорённую австрийской империей Италию, но когда франко-итальянский союз разгромил австрийцев, то оказалось, что Франция не в силах просто подчинить себе Италию и, таким образом, действуя в своих грабительских целях, лишь помогла её освобождению и объединению. Разгром России и Австрии позволил как дать автономию Венгрии, так и устранил препятствия к объединению Германии. Последним шагом стал разгром уже самого Наполеона III, который перестал играть прогрессивную роль и был последним препятствием на пути к единым Германии и Италии. Политическая программа революций 1848 года была осуществлена, а параллельно с этим капитализм, который подстегнуло сначала упразднение феодальных пережитков в ходе революции, а затем создание национальных государств, начал бурное развитие. Хаотичная последовательность разнородных событий в течение двадцати лет в несколько уродливой форме сделала работу, которая в случае немедленной победы революции была бы сделана быстро и последовательно.

Тот же механизм в иной форме повторился в XX веке. Правда, русская революция была успешнее и одержала полную победу. Но этого было мало. Были полностью уничтожены феодальные пережитки, крестьяне получили землю, но не были решены другие важнейшие задачи общества - модернизация страны и обеспечение её независимости в условиях империалистической грызни. При этом набирала силу реакция. Отсталая крестьянская страна не имела ни достаточно развитого производства, ни достаточно сознательных масс, чтобы создать подлинное рабочее самоуправление. Власть неизбежно доставалась бюрократии, и эта бюрократия уже с 20-х годов хотела порвать с революционным наследием и превратиться в полноценный правящий класс. Итак, незавершённость задач революции требовала, чтобы революция продолжалась, а буржуазное перерождение бюрократии требовало революцию прекратить, и это обусловило причудливое сочетание революционных и реакционных элементов в советском обществе.

В результате реакционная бюрократия стала душеприказчицей подавленной революции. Троцкисты потеряли власть, но победители были вынуждены использовать их программу индустриализации, революционеров перебили во время террора 1937-38 годов, но пока задачи революции не были вполне решены, контрреволюционный термидорианский режим не мог сбросить революционную маску. Бюрократия не могла немедленно восстановить капитализм, поскольку при этом она лишилась бы поддержки масс и быстро стала бы жертвой империалистического окружения. Ведь никто не стал бы бороться за государство, если бы оно грабило народ как в 90-е. Поэтому бюрократия заботилась о массах, поэтому она использовала творческую энергию масс и сохраняла плановую экономику, без чего было невозможно быстро развивать промышленность.

Задачи революции были решены лишь к концу 60-х годов, когда страна имела мощную промышленность, а ракетно-ядерный щит гарантировал её безопасность. Теперь бюрократия могла не бояться, что её погубит внешний враг. В результате бюрократия очень скоро стала внедрять рыночные и уничтожать социалистические элементы, что и закончилось в конце концов полной победой реакции и восстановлением капитализма. Но восстановленный капитализм в известной мере сохранял революционное наследие, которое гарантировало полную свободу от феодальных пережитков и от внешней агрессии.

В современную эпоху работает и будет работать тот же механизм. В последние десятилетия господствует неолиберальный капитализм, при котором производство развивается только в части стран, а все остальные ведут паразитическое существование или подвергаются грабежу и разрушению. Это накладывает ограничения на развитие общества, и поэтому такую модель нужно заменить развитием производства во всех странах. Формально эта задача по силам буржуазии, но она слишком труслива, чтобы это сделать. Но и трудящиеся массы не в силах разрушить неолиберальную систему. Они деморализованы многолетним разрушением промышленности, которое происходило именно в тех странах, где и должна была происходить борьба, и системой международной иерархии, где они зависят от подачек буржуазии и потому теряют способность действовать самостоятельно.

Поэтому начал работать тот же механизм: сначала неудачные восстания разрушают систему, а затем старые правящие классы вынуждены перестраиваться под новые условия. Ключевым событием стало восстание на Донбассе. Вооружённая борьба нанесла всей системе мировой политики сильнейший удар. Но восставшие не имели самостоятельной программы и серьёзной организации, это была пёстрая смесь рабочих и мелких буржуа, которые часто шли в хвосте у украинских олигархов и российских авантюристов, идеология восставших была причудливой смесью просоветских, консервативных и националистических идей, а их единственной сколько-нибудь реальной целью было присоединение к гнилому российскому государству. Соответственно восстание не принесло никакой непосредственной пользы ни Донбассу, ни остальной Украине. И всё же его влияние в мировом масштабе было огромным.

Восстание вынудило российские власти вмешаться в конфликт. Путинский режим с одной стороны боялся, что его сожрёт западный империализм, а с другой стороны трусил открыто бросить вызов своим хозяевам. Только решимость масс вынудила российские власти наконец начать действовать. Конфликт России с Западом вышел на поверхность и оформился. Тем самым мировая система капитализма впервые была явно расколота, и в изменившейся атмосфере тут же проявились противоречия и между многими другими государствами. Началась американо-китайская торговая война, торговую войну ведут и Япония с Южной Кореей, Евросоюз расколот Брекзитом и возросшей самостоятельностью Польши и Венгрии, Турция активно участвует в империалистических авантюрах. Всё это зрело уже давно, но трусость буржуазии не позволяла выйти противоречиям на поверхность, пока не случилось прямое выступление масс на Донбассе. В борьбу внесли вклад и другие страны - не исчерпавшийся ещё левый поворот в Латинской Америке, сопротивление Сирии и Йемена. Тем самым был положен предел росту всемирной неолиберальной экономики, а поскольку не расти она не может, то с этого момента начался конец неолиберализма как такового. Раскол мировой системы капитализма имеет громадное прогрессивное значение. Ранее рабочий класс смиряли угрозой того, что производство перенесут в другие страны, а прибыли из благополучных регионов использовались для подавления или подкупа недовольных стран. Разрушение всемирной системы резко ограничивает силы и простор для маневра буржуазии и тем самым даёт новые возможности пролетариату.

Затем центр конфликта переместился на Запад. Система прежнего империализма уже не могла расти, поскольку столкнулась с открытым вооружённым сопротивлением. Дальнейший натиск мог окончиться даже ядерной войной с Россией. Поэтому в кругах западной буржуазии, прежде всего американской, возникло течение за перестройку системы. Вместо дорогостоящих внешних авантюр, которые перестали давать всякий результат, было предложено развивать собственное производство. Известные возможности для этого были - внутренний рынок обширен, капиталы велики, а ещё сохраняющееся политическое господство можно использовать для выгодной переделки системы в своих интересах. Националистическая партия добилась частичного успеха. Начались торговые войны, призванные вернуть производство на Запад, одновременно были снижены налоги, чтобы облегчить возврат капитала. Но трусость буржуазии не позволяла этим реформам заработать в полную силу. К тому же для развития промышленности недоставало дешёвой рабочей силы, которая позволила бы Западу конкурировать с Азией.

С другой стороны, круги буржуазии, которые тесно завязаны на прежнюю модель империализма, не желают от неё отказываться. На их стороне как экономическая мощь, так и создававшийся десятилетиями плотный контроль над аппаратами буржуазных государств. Чтобы преодолеть усилившееся сопротивление, они хотят усилить нажим на зависимые страны и мобилизовать для этого все ресурсы самого Запада. Таким образом, оформились две враждебные партии: националисты, которые хотят больше заниматься внутренними делами Запада, и глобалисты, которые хотят ограбить Запад и использовать награбленное для агрессии против других стран. Пользуясь нерешительностью националистов, глобалистская реакция развернула наступление. Болтовня про расизм и феминизм призвана вернуть им власть, а кампания борьбы с глобальным потеплением готовит масштабное перераспределение ресурсов в пользу старой неолиберальной банды.

Решающий удар был нанесён в ходе коронавирусного путча. Демократические свободы уничтожены, карантин даёт повод для любых запретов и ограничений, массы запугивают угрозой вируса. Экономику рушат и перестраивают со страшной силой, мелких и средних буржуа разоряют, десятки миллионов людей остаются без работы, подготовляя пространство для роста крупного капитала, и одновременно капитал усиливается, положив в свои карманы триллионы государственных денег. Традиция неолиберальных реформ достигает здесь своего пика, впереди нищета и войны. Программа зелёных технологий, которую МВФ официально объявил целью послекарантинного мира, по сути означает уничтожение всякого технического прогресса и конец развития человечества. Общество не может стоять на месте, и после неудачных попыток революции началось безудержное наступление реакции в мировом масштабе, призванное навеки прекратить прогресс.

Вместе с тем кризис подрывает основы прежней системы и открывает простор для дальнейшего развития. Для упрочения власти неолиберальный капитал расплодил всевозможные мелкобуржуазные слои, не занятые полезным трудом. Сейчас он разоряет эту массовку, тем самым теряя политическую опору. Но освобождённую от мусора экономику с обилием дешёвой рабочей силы легко развивать, и эта цель обусловит некоторую перестройку от неолиберальной модели к капитализму в духе XIX века. 

Вопрос в политических формах этой перестройки. Крайне неорганизованные и несознательные массы сделать этого не могут, трусливые буржуа - тоже. Поэтому должен повториться старый сюжет душеприказчиков революции, когда из неудачной революции выходят контрреволюционные элементы, вынужденные довести дело до конца. Удивительным образом оживают даже декорации XIX. Коронавирусный путч - это своего рода "эдикты Полиньяка" в огромном масштабе. Трамп отчасти похож на Луи-Филиппа - выходец из кругов старого правящего класса, который постепенно переходит на более прогрессивные позиции. Ещё больше он похож на Луи Бонапарта - откровенный пройдоха, которого причудливая игра исторических сил вознесла на вершину и предназначила закончить дело революции. Режим Трампа - бонапартистский, с популизмом и стремлением угодить всем классам. Он означает порядок, который обезопасит правящий класс, и уступки массам - работу (правда, тяжёлую и низкооплачиваемую) и конец коронавирусного безумия. На дворе месяц брюмер, и аналогия слишком очевидна. За Америкой последуют другие - как в силу экономической и идеологической зависимости, так и из-за действия аналогичных механизмов.

Аналогии с XIX веком упоминались уже не раз (1, 2, 3, 4, 5), и они не случайны. Дело в долгом наследии величайших революций в истории. XIX век прошёл в тени Великой французской революции, которая освободила от феодальных пережитков не только Францию, но и остальную Европу. Но такое освобождение не могло быть полным, поскольку Европа была ещё экономически не готова полностью отказаться от старого порядка. Поэтому до тех пор, пока революционная деятельность Франции реально освобождала Европу, Франция была непобедима. Когда же потенциал буржуазных реформ был исчерпан, Франция оказалась ненужной и потерпела поражение, причём те же силы, которые она ранее освободила, теперь нанесли удар по ней. Франция была повержена, над Европой была восстановлена ширма прежнего абсолютизма, но под этой ширмой шло развитие сил, которые высвободила французская революция. Когда это развитие зашло достаточно далеко и ещё сохранявшиеся пережитки абсолютизма стали ему мешать, в середине 19 века вспыхнули новые революции, которые должны были продолжить ранее начатую работу и избавиться от ещё одной порции реакционного хлама. Французская революция освободила европейский капитализм настолько, насколько он был к тому готов, и сохранила феодальную реакцию настолько, насколько за этой реакцией стояли экономические силы. Затем капитализм развивался ещё несколько десятилетий, пока не стал готов отвоевать новое пространство у реакции.

Но новые революции, вспыхнувшие в середине 19 века, не могли быть такими же радикальными, как Великая революция во Франции. Во-первых ВФР уже отчасти сделала революционную работу, а для выполнения оставшейся было достаточно менее радикальных средств. Во-вторых память о прежней революции пугала буржуазию и делала её более робкой. В-третьих возросшее влияние пролетариата пугало буржуа ещё больше. Поэтому революционный процесс оказался хаотичным и затянутым, так что задачи революции пришлось решать её контрреволюционным душеприказчикам.

То, что французская революция сделала в масштабах Европы, Октябрьская революция сделала в мировых масштабах. Советский Союз ниспроверг систему империализма и открыл пути для свободного развития всех стран мира. Но освобождённые страны были достаточно отсталыми, и для них развитие капитализма было прогрессивной задачей. Тем самым капитализм обрёл простор для роста в мировом масштабе и благодаря этому победил Советский Союз, исчерпавший свой революционный потенциал. Как поражение Франции привело к внешнему восстановлению реакционных абсолютистских форм, так и поражение Советского Союза привело к внешнему триумфу капитализма и империализма. Как раньше европейская реакция опиралась на Священный союз, так сейчас она опирается на НАТО и систему неолиберальной иерархии. Но как и тогда, силы, которые освободил Советский Союз, продолжали своё развитие и этим расшатывали изнутри кажущуюся незыблемой систему. Наконец эта работа дошла до того уровня, когда систему международной реакции можно упразднить. Задача та же, что и в XIX веке, - замена реакционных наднациональных организаций на самостоятельные национальные государства. Раньше нужно было устранить Австрийскую империю и Священный союз, сейчас нужно устранить Евросоюз, ВТО и МВФ.

Ещё одним важнейшим сходством с серединой XIX века является огромное количество мелкой буржуазии, которую дальнейшее развитие капитализма обрекает на разорение. Именно происходящее сейчас и многократно усиленное коронакризисом разорение мелких буржуа даёт капитализму простор для роста, благодаря которому он может просуществовать ещё некоторое время.

Эти причины объясняют и слабость современных левых. С одной стороны, наследие Советского Союза сделало элементы социализма - бесплатные медицину и образование, социальное обеспечение, государственное регулирование экономики - привычными частями буржуазного общества, тем самым несколько сглаживая его противоречия. Таким образом, радикальная революция сто лет назад препятствует современному радикализму. С другой стороны, всеобщая мелкобуржуазность делает левых недееспособными. Они не хотят избавиться от капитализма, но лишь сохранить и улучшить своё положение внутри капитализма. Им нужен капитализм, но избавленный от неизбежного при капитализме разорения мелких буржуа. Таким образом, их программа не прогрессивна, а реакционна, они не могут ничего сделать, а их бунты либо укрепляют реакцию, либо ещё больше расшатывают их и без того шаткое положение.

Поэтому немедленная победа прогрессивных сил сейчас объективно невозможна. Нужно подождать, пока разрушится система международной иерархии, открыв возможности для развития производства и международной солидарности, нужно подождать, пока развивающееся производство превратит вчерашних мелких буржуа в пролетариев, пока они размежуются с мелкобуржуазным сознанием, обретут свою собственную организацию и начнут бороться за свои собственные цели. Пока этот процесс не продвинется достаточно далеко, не стоит ждать каких-либо успешных революций. Прогресс будет идти запутанными путями, когда разрушение старого лишь постепенно и хаотично будет порождать новые общественные формы.

Гиены и шакалы

              та же грязь, что для нас отвратительно мерзкой...  
       ,Кажется, — всякой свинье настолько, как видно, приятна
                        .Что целиком она вся валяется в ней ненасытно

            Лукреций                             

Массовая поддержка белорусских протестов кажется удивительной. Весь предшествующий опыт доказывает, что победа оппозиции приведёт к катастрофе, но находится великое множество как простых людей, так и левых активистов, которые поддерживают оппозицию. Отчасти дело объясняется просто глупостью. Но в значительной мере сторонники оппозиции стремятся к материальной выгоде. Если крупный капитал пожрёт Белоруссию, то телом жертвы смогут также питаться многие падальщики.

Например, Ирбис из КПРФ ругает Лукашенко и печалится о выборах. Это может показаться странным, ведь при всём неуважении к КПРФ это всё же последовательно антизападная партия, а режим Лукашенко - практически её идеал. Но одно дело - иметь идеал на практике, и совсем другое дело - стремиться к нему как к чему-то недостижимому. Оппозиция хочет отправить Белоруссию в 90-е, но ведь это было золотое время для КПРФ! Да, страна гибла, народ страдал, а КПРФ вместо борьбы за общественные интересы сливала протест. Но какие замечательные денежные и политические капиталы делались за счёт слива протеста! Тьма депутатов в Думе и местных парламентах, тьма активистов, все имеют влияние, купаются в славе и получают с этого некий доход. Разумеется, это гораздо выгоднее политическим активистам, чем теперешняя стабильность.

Левенькие видеоблоггеры поддержали протест, ведь им он выгоден. Что такое они сейчас? Заурядные ютуб-болтуны, которым очень далеко по популярности до любителей поговорить про моду и диеты. А если случится правый переворот и начнётся хаос, какие замечательные пути для карьеры перед ними откроются! Если в обществе "революция", то посещаемость "революционных" ютуб-каналов растёт, а значит растут и доходы. В случае реакционного переворота безусловно вырастет активность масс, как то было в 90-е, и буржуазии потребуются специалисты по обману народа. Тут-то и выйдут на свет ютуб-революционеры и прочие активисты. Они будут вещать на телеканалах, сидеть в разного рода координационных советах, разглагольствовать о целях и стратегии революции, кто-то из них может быть даже пролезет в парламент! Разумеется, всё это будет лишь обманом масс, но ведь обманщикам заплатят! Например, Кагарлицкий в перестройку пролез в Моссовет, и теперь он хочет вернуть былые позиции, а его молодые коллеги мечтают о чём-то подобном. Этим людям плевать на народ и плевать на общественный прогресс, им нужна какая угодно движуха, на которой можно сделать политический капиталец. Российские активисты хотят либо пролезть в Белоруссию, либо мечтают об аналогичных событиях в России и поэтому поддерживают в обществе соответствующий настрой.

Материальный интерес есть не только у активистов, но и у массовки. Если Белоруссия станет колонией, то колониальной администрации потребуются кадры, и им хорошо заплатят. Поэтому люди в подходящих сферах - например, сотрудники иностранных компаний или просто те, кто знает английский - заинтересованы в колонизации страны. Разграбление Белоруссии также выгодно тем, кто имеет доход в иностранной валюте, то есть прежде всего айтишникам и людям, которые ездят в соседние страны на заработки. Разрушение экономики крайне удешевляет местную рабочую силу, валюта нищей страны обычно имеет низкий курс, и люди с доходами в иностранной валюте таким образом могут легко эксплуатировать остальное население, оплачивая его труд по низкой цене. И чем беднее народ, тем выгоднее эта схема. Многие женщины станут проститутками, но клиенты этих проституток будут рады получить живой товар по низкой цене. Если довести до нищеты и выморить пенсионеров, если сократить затраты на культуру, образование и поддержку детей, то можно сэкономить изрядные средства, которые попадут известным гражданам в карманы. Ограбить прошлое и будущее, чтобы немного заработать в настоящем - это и есть экономическая программа белорусской оппозиции.

К тем, кто заинтересован в разграблении страны, присоединяются те, кто не видит смысла в её сохранении. Мелким буржуа чуждо стремление режима опираться на крупную промышленность, лавочники чувствуют враждебность к ней, тем более что развитие крупной промышленности неизбежно разоряет мелких буржуа. Поэтому они готовы поддержать любой бунт в надежде, что он даст им спасение. Надежды не всегда обоснованные - бунт даст одним шанс поживиться, но ударит по карманам других. В конечном счёте мелкая буржуазия кормится за счёт крупной промышленности, поэтому её разрушение и экономический крах повредят и многим мелким буржуа. Но они этого не просчитывают, поскольку обречённый класс готов на любые глупости, лишь бы не признавать собственную обречённость.

Мелкобуржуазные настроения проникли и в рабочую массу. В Белоруссии тридцать лет существует капитализм, и буржуазный идеал закономерно стал очень популярным. Рабочие просто не хотят быть рабочими, они хотят быть мелкими буржуа, иметь свой бизнес или сидеть в комфортабельном офисе за хорошую зарплату. Молодёжь, входя в жизнь, хочет для себя преуспевания, которое понимается опять же в буржуазном смысле. Юных хипстеров не заботит разрушение промышленности, потому что они не хотят работать на заводе. Раньше, когда росла экономика, а за ней росли и зарплаты, рабочие ещё терпели, но при стагнации недовольство выплёскивается. Конечно, в случае победы оппозиции рабочие и молодёжь будут обмануты, большинству из них светит не комфорт, а ещё более тяжёлая и унизительная работа, чем сейчас, ведь западный буржуй не будет с ними нянчиться. Но они этого не понимают, и это непонимание - закономерный результат развития капитализма в стране и силы привилегированных мелкобуржуазных слоёв. Чтобы рабочие осознали свои классовые интересы именно как рабочие, они должны отвергнуть мелкобуржуазный идеал, а для этого мелкая буржуазия должна утратить своё влияние.

Чтобы ниспровергнуть белорусскую реакцию, нужно разрушить её экономическую основу. Мелкие буржуа в подавляющем большинстве не заняты полезным трудом или работают крайне неэффективно. Поэтому мелкую буржуазию нужно упразднить и отправить мелких буржуа на заводы. Режим Лукашенко пытался делать шаги в этом направлении - скажем, известный "закон о тунеядцах" был направлен на то, чтобы заставить мелких буржуа платить налоги, - но делал это крайне вяло и бездарно. Нажим на мелкую буржуазию должен проводиться осознанно и систематически. Никаких налоговых льгот и жесточайшее регулирование деятельности. Хотите конкурировать с государством и крупным бизнесом - делайте это на общих основаниях. Не стоит плодить лавочников, которые выживают только благодаря государственным поблажкам и существуют только для того, чтобы обеспечить капитализм массовкой, так что они уже стали опорой дремучей реакции. С другой стороны, пролетаризация лавочников даст простор для роста промышленности, тем самым решив экономические проблемы.

За лавочниками должны отправиться айтишники. В былые времена они занимали привилегированное положение и потому стали верной опорой международного капитала. Теперь айтишники чувствуют близкий крах неолиберальной системы вообще и своей сферы в частности. Поэтому они бунтуют, пытаясь отсрочить конец за счёт ограбления новых стран. IT превратилось в огромного паразита, который уже почти не создаёт новых полезных вещей, но потребляет огромные ресурсы. Это рыночный пузырь, который надулся в пору бурного роста отрасли и держится только из-за нежелания капитала терять былые сверхприбыли. Чем раньше этот пузырь сдуется, тем скорее общество сможет найти новые пути развития. Разумно лишить IT любых льгот, ограничить работу в связи с заграницей и вообще стремиться к сокращению этой сферы. Занятые полезным трудом квалифицированные специалисты не останутся без дела, ведь IT безусловно сохранится, просто закончится показушный "рост". Желающим паразитировать за счёт ресурсов остальной части общества лучше найти себе другое занятие.

Вообще нужно стремиться максимально сократить присутствие международного капитала в стране, поскольку это база для превращения её в колонию. Проникнув в страну, иностранный капитал получает власть, а его обслуживающий персонал становится массовой базой для реакции. Поэтому нужно пытаться избавиться от любого взаимодействия с иностранным капиталом, кроме абсолютно необходимого. От международной торговли нельзя полностью отказаться, поскольку нет стран, способных к полной автаркии. Но объём торговли можно максимально сократить. Не стоит пускать к себе иностранные торговые сети и банки, нужно пытаться хотя бы частично сделать национальным любое производство. Там, где завоз импорта неизбежен, он должен идти через местные организации, чтобы таким образом сократить объём компрадорской сферы.

Таким образом, надо оставить иллюзии. Переубедить можно лишь промежуточные колеблющиеся слои и тех, кто искренне заблуждается. Но последовательные сторонники реакции - это не заблуждающиеся люди, это враг, который сознательно стремится разрушить страну и обречь соотечественников на нищету и унижения. Этот враг тем более опасен, если рядится в прогрессивные одежды и изображает левизну. Врагов не надо агитировать, с ними надо бороться. И это касается не только Белоруссии, но и всех остальных стран под властью международной неолиберальной банды.

Бараны в волчьей стае

У белорусской правой оппозиции не хватает сил, чтобы довести до победы фашистский переворот. Поэтому она пытается привлечь на свою сторону рабочих, спровоцировав их на забастовки. Это дало частичный успех. Масштаб забастовок не стоит преувеличивать, но всё же они вспыхивали на многих крупных предприятиях. Буржуазная пропаганда и привилегированное положение, в котором часто оказываются рабочие крупных предприятий, выработали у многих мелкобуржуазное сознание, а застой в экономике делает массу недовольной текущим положением.

В такой обстановке левые должны объяснить рабочим, какую катастрофу готовит им возможная победа оппозиции. Производство сократят, многие заводы закроют, и это обречёт их сотрудников на безработицу. Государственную собственность разграбят, социальное обеспечение уничтожат, и это вызовет массовую бедность. Люди будут умирать, потому что у них нет денег на платную медицину, бедная и безнадёжная жизнь будет подтачивать здоровье, многие станут жертвами алкоголя и наркотиков, многие женщины отправятся на панель, вырастет преступность. Доведённый до нищеты и отчаяния народ будет готов безропотно и бесправно работать в соседних странах. Эта картина прекрасно известна по большинству стран Восточной Европы, и белорусская оппозиция не скрывает стандартных планов грабежа. Поэтому нужно призвать рабочих бороться против попытки правого переворота.

Вместо этого многие левенькие или открыто поддерживают мятежников, или пытаются изобразить "независимость", которая по сути оказывается поддержкой правых. Популярны телеграм-канал ЗабастовкаBY и связанный с ним сайт. Там некие "Марксисты Беларуси (МБ), представители основных коммунистических и левых кружков, организаций и партий" (каких конкретно - не указано) страстно обличают режим, говорят много правильных слов и выдвигают вполне прогрессивные требования. Они даже заявляют, что за спиной оппозиции стоит международный империализм. Всё красиво, всё правильно, и всё же возникают некоторые сомнения.

Телеграм-канал создан 11 августа, сайт - 13 августа, сразу после того, как либералы начали призывать к забастовкам. Какое удивительное совпадение! Может быть, "Марксисты Беларуси" свалились с неба неделю назад, увидели, что народ страждет от капитализма, и тут же предложили бастовать? Может быть, они совсем ничего не знали о выступлении правых и по собственному почину решили обратиться к рабочим именно в этот момент? Или всё-таки страстные "марксисты" начали пропаганду именно для поддержки своих друзей-либералов и именно в тот момент, когда либералам такая поддержка особенно нужна?

Ведь белорусские рабочие прекрасно знают, как отвратительна оппозиция и к каким чудовищным последствиям привела победа подобных деятелей в других странах. Добиться от рабочих поддержки столь явно реакционного выступления сложно. Поэтому нужно наврать им, что дело якобы не в оппозиции, что рабочие должны бороться за себя и бастовать исключительно в своих собственных интересах. Режим это всё равно ослабит, оппозиции поможет, а если оппозиция победит, то бастовавшие рабочие не будут представлять для неё никакой опасности. Ведь не будет смысла бастовать, когда заводы просто закроют, а победившая оппозиция обзаведётся государственным репрессивным аппаратом. Такое уже было много раз, вспомним польскую "Солидарность" или рабочих, бастовавших в Перестройку.

Но посмотрим на тексты "Марксистов Беларуси" внимательнее. Любопытно, что осуждение оппозиции обнаруживается только в "Призыве к коммунистам и левым всего Мира". Тексты, обращённые к собственно белорусским рабочим, ничего такого не содержат. Там не говорят про людоедские планы правых и про печальный опыт других стран. Уличная борьба трактуется в смысле "права на народный протест" и защиты "поруганной справедливости". "Марксисты Беларуси" осуждают "милицейский произвол и фальсификации", требуют "освобождения заключённых, прекращения насилия и непризнания результатов выборов". Таким образом, налицо поддержка мятежников из правых, которые объявлены жертвами произвола и насилия. Кому выгодна отмена выборов? Только правой оппозиции, ведь она тем самым получит убедительное доказательство своей силы, а признавшая поражение власть начнёт рушиться. Благодаря такому успеху, масштабной организации и иностранной поддержке правые с большой вероятностью выиграют новые выборы, и даже если будет выдвинут некий компромиссный кандидат, ему всё равно придётся идти на уступки усилившимся правым. Можно сколько угодно нести пафосный бред про всемогущество трудовых коллективов, но сейчас организации у них нет и вмиг она не возникнет. Перевыборы будут победой реакции, а значит и "марксисты" работают в интересах реакции.

Левенькие могут сколько угодно говорить благоглупости про независимое рабочее движении и самостоятельные цели, но это противоречит фактам. Если забастовочное движение независимое, то почему оно вспыхнуло не на месяц раньше или на месяц позже, а ровно в тот момент, когда это выгодно правым? Если же мы признаем тот очевидный факт, что забастовочное движение является частью борьбы между правящим режимом и правой оппозицией, то очевиден и вывод, что поддержать стоит гораздо более левую сторону - режим. Здесь мне возразят, что режим также довольно плох и его безоговорочная поддержка противоречит интересам рабочего класса. Это так, но борьба за интересы рабочих должна вестись без следования в хвосте у правых. Хотите быть независимыми - ведите себя независимо, а не бегите бастовать по призыву либералов. Сейчас важнейшей и непосредственной угрозой является попытка фашистского переворота, и поэтому нужно выступить против него. Если через месяц угроза будет предотвращена, можно начинать бороться с режимом Лукашенко. Обстановка будет благоприятной: рассорившись с Западом и Россией, режим будет нуждаться в поддержке масс и потому с готовностью пойдёт на уступки. Если же победит оппозиция, то при катастрофическом разрушении промышленности любое улучшение жизни рабочих будет невозможно, и их ждёт безработица и нищета.

Многих левых вводит в уныние и пассивность явная симпатия многих рабочих к призывам правых, так что возникает впечатление обречённости всякой борьбы. Но не стоит слишком бояться подобных настроений. Это лишь временный самообман, и если сейчас остановить правых, то у рабочих появятся совсем другие цели. Общество не может оставаться неизменным, оно всё время находится в движении, но в выборе направления движения есть известная свобода. Прогресс в конечном счёте всегда пробьёт себе дорогу, но его пути могут быть запутанными и порой возвращаться назад. В бывшем соцлагере главным вектором движения всё время оказываются рыночные реформы и мелкобуржуазные настроения массы. Сейчас, когда в белорусской экономике стагнация, эти привычные настроения вновь поднимают голову. Но это хоть и изменение, но не прогресс, а регресс: развитие производства в таком варианте происходит в совсем других странах. Сейчас нужно как можно радикальнее перекрыть реакционное направление движения, и тогда общество, которое, повторю, не может оставаться неизменным, будет искать другие пути и неизбежно придёт к прогрессу. Сейчас рабочие предпочитают простейший выход из тупика, предлагаемый правыми. Если закрыть этот выход, то рабочие станут искать другие пути борьбы и поэтому неизбежно сдвинутся влево. Таким образом, возникновение независимого рабочего движения возможно только после разгрома правой оппозиции.

Но для левеньких это слишком сложно. Они сами ничего не могут и поэтому с радостью откликнулись на призывы реакции. Те, кто поглупее, просто открыто поддержали правых, а многие другие купились на якобы независимую ЗабастовкуБУ и славят либеральное охвостье как борцов за интересы рабочего класса (Танкиз, Синяя Ворона).

"Союз марксистов" продолжает попытки примазаться к наступлению реакции. Сперва играющие там важную роль "Вестник бури" и "Стейшн Маркс" поддержали правых, а затем вся контора выпустила заявление, полное демагогии. На словах они осуждают и режим, и правую оппозицию, но режиму уделено гораздо больше внимания. Таким образом соблюдена формальная объективность, но недостаточно критичный читатель вынесет из текста гораздо больше негатива к Лукашенко. Не обходится без откровенных натяжек (режим Лукашенко объявлен очень близким к путинскому, хотя Белоруссия активно развивает разнообразное производство, а Россия концентрируется на экспорте сырья) и вранья (пишут про "разрушение экономики страны", хотя белорусский ВВП вырос вдвое по сравнению с 1990 годом и втрое по сравнению с наибольшим провалом 1995 года). В заявлении пытаются разделить "стихийные протесты" и правую оппозицию, хотя протестующие явно поддерживают правых, выходят под националистическими флагами и не выдвигают никаких прогрессивных лозунгов. Заявление осуждает разгон протестов, то есть считает, что попытку правого переворота никак не стоит пресекать.

В общем, постсоветские левые подтвердили, что в большинстве своём они не более чем сборище глупых и недееспособных мелких буржуа. Они борются не за создание более совершенного общественного устройства, а только лишь недовольны своим местом в уже существующем обществе. Поэтому они так легко бегут на поводу у правых, поэтому так легко поддерживают любой мелкобуржуазный бунт, особенно сейчас, когда весь их мещанский мирок рушится по всей планете. Глупость однако же не освобождает от ответственности. Левенькие прямо и недвусмысленно поддержали правый мятеж, затеянный откровенными реакционерами и по шаблону аналогичных переворотов, приведших к катастрофическим последствиям. Поэтому всех, кто в любой форме сейчас поддерживает мятежников, стоит воспринимать как агентов реакции, тем более опасных, что они рядятся в прогрессивные одежды.