Марксизм - дело выгодное

Недавно популярные видеоблоггеры "Вестник Бури" и "Station Marx" вместе с множеством мелких левых организаций создали так называемый "Союз Марксистов"*. Сообщение о его создании было таким:

Дорогие товарищи! Мы хотели бы сделать небольшой, но важный подарок к годовщине Революции.

Подарок всем убежденным марксистам, всем, кто готов бороться за лучшее будущее для трудящихся, всем, кто заинтересован в победе идей свободы и равенства.

И подарили самое лучшее, что только есть на свете, - самих себя. Какое великодушие, какое благородство, какая самоотверженность!

Но шутки в сторону, перейдём к серьёзным вещам. Вы думали, вам забесплатно подарок сделали?

Обязательный ежемесячный взнос составляет для работающих 1% от заработка, но не менее 200 рублей в месяц. Для неработающих взнос составляет фиксированную сумму 200 рублей в месяц.

То есть членские взносы собираются регрессивно, с льготами для богатых. Те, у кого доход больше 20 тысяч рублей, платят 1%, бедняки с доходами до 20 тысяч платят по 200 рублей, то есть больше одного процента, а безработные обязаны платить те же 200 рублей с неизвестно какого дохода. Уроки Бориса "Чего так мало — 50 рублей?" Кагарлицкого усвоены его молодыми коллегами. А вы, нищеброды, думали, что Союз Марксистов вам на халяву коммунизм построит?

Взносы индивидуальных членов, не состоящих в РО, перечисляются в Центральную кассу.

<...>

ПО [первичные организации] и РО [региональные организации] перечисляют в центральную кассу ежемесячно половину собранных средств.

Индивидуальные члены - это люди, ни в каких конкретных организациях не состоящие и "действующие самостоятельно в связи с отсутствием практической возможности объединиться в ПО". Если назвать вещи своими именами, то всё просто. Хочешь почувствовать себя сертифицированным борцом за коммунизм - плати в Центральную кассу "Союза Марксистов" 200 рублей в месяц. Хочешь создать филиал - с каждого члена плати половину этой суммы. Марксизм - дело прибыльное.

* См. также отзыв Военкомуезда и старую статью "Сен-Жюста" обо всей подобной публике.

Конец правого поворота в Латинской Америке

На выборах президента Аргентины победил левый перонист Альберто Фернандес. В сочетании с иными событиями последнего года - провалом попыток переворота в Венесуэле, восстаниями в Эквадоре и Чили, перевыборами Моралеса в Боливии и приходом к власти бледно-розового, но таки левого Обрадора в Мексике - это позволяет констатировать конец правого поворота в Латинской Америке.

Встаёт вопрос, в какой мере дело идёт о собственно левом повороте, не сведётся ли всё к показухе выборов и не станут ли номинальные левые проводить правую политику? Аргентине* повезло с тем, что ещё в 2001 году она объявила дефолт, этим значительно ослабив связь с международным финансовым рынком, а тем самым и базу внутренней реакции. Поэтому весьма умеренные аргентинские левые проводили гораздо более самостоятельную экономическую политику, чем большинство любителей грозных революционных лозунгов, которые на деле всецело встроены в мировой капиталистический рынок. Задел экономической самостоятельности был достаточен для того, чтобы провалить на выборах президента Макри, который активно пытался продать страну МВФ и разваливал экономику. Когда в августе обозначилась неизбежность победы перонистов, аргентинская биржа рухнула - лучшее доказательство того, что перонисты ей враждебны** и что дело идёт не просто о показушной замене президента при сохранении прежней неолиберальной политики. Наконец, протесты в Чили и Эквадоре достаточно масштабны и агрессивны, чтобы обещать серьёзный сдвиг влево, что позволяет оценить общее направление движения для всего континента.

Успехи не надо переоценивать. В Бразилии у власти крайне правые. Они победили посредством переворота, в котором была отстранена Русеф и арестован Лула, а значит имеют некоторый запас инерции для проведения своей программы. В остальных странах мы наблюдаем умеренных левых, которые в изрядной мере уже ранее исчерпали себя: в Венесуэле постоянные проблемы, аргентинские перонисты перед потерей власти имели станигнирующую экономику, а в Эквадоре и Чили мы и вовсе не знаем развязки. Однако уже сейчас видно, что программы неолиберальных правых не смогли дать альтернативу и были достаточно быстро оставлены. Это сильно отличается от того, как живуч был неолиберализм в последние 30 лет. Ситуацию можно подытожить так: распад системы неолиберализма очевиден, но речь идёт не о немедленной замене её на иную дееспособную программу, а лишь на хаос, из которого будет постепенно коваться будущее.

Крайне любопытна одна из главных причин, погубивших правый поворот Макри. Он пришёл к власти при поддержке латифундистов, которым обещал отмену вывозных пошлин на зерно. Обещание он выполнил, но под давлением МВФ, требовавшего бездефицитного бюджета, собрался вернуть их обратно. Таким образом, интересы международного капитала, который хотел ограбить Аргентину, вошли в противоречие с интересами капитала аргентинского, который не хотел быть ограбленным; тем самым и опора правого правительства оказалась расколотой. Это важнейшее изменение. Неолиберальный капитализм мог успешно править миром лишь постольку, поскольку находил в каждой стране поддержку местного крупного капитала или мелкой буржуазии. В Аргентине их интересы оказались враждебными. Это характерная ситуация кризиса: если в годы процветания роста экономики хватало, чтобы удовлетворить все достаточно влиятельные группы, то в годы спада доходов уже не хватает на всех и недавние союзники начинают ссориться из-за их делёжки.

Так или иначе латиноамериканские события наносят удар по системе неолиберализма, а поскольку эта система существует в мировом масштабе, то такой удар ослабляет её также в мировом масштабе. Ослабленная, она становится более уязвимой для новых ударов или, пытаясь спастись усилением эксплуатации старых владений, наживает себе новых врагов. Значит, любой удар по ней, как бы слабо и неорганизованно ни был он нанесён, всё же служит орудием прогресса в мировом масштабе.

* Об аргентинской предыстории см. мой прошлогодний текст.

** Для сравнения: биржа спокойно восприняла победу Сиризы в Греции в 2015-м, поскольку знала: победили свои люди.

Идеал примирения

По поводу заложенного в Севастополе памятника "примирению красных и белых" (1, 2). Логика организаторов тут в духе идеалов гопничества: если жертву не удалось открыто ограбить, её нужно надуть, изображая дружбу. Коль скоро красных не удалось сломить грубой силой и установить в стране режим открытого ограбления народных масс, нужно притвориться, что с массами у вас сердечная дружба и гармония, любые конфликты изжиты и забыты, и под этим прикрытием лезть к ним в карман.

Поэтому склонившиеся перед Родиной-матерью красноармеец и царский поручик - это неправильный памятник. Правильным памятником "примирению" был бы такой: царский поручик сидит на шее у тяжело склонившейся под его весом Родины-матери, а перед ним в нижайшем поклоне склонился красноармеец.

Почему бунтуют гонконгские хипстеры

Статья "Экономика Гонконга" в википедии хороша и раскрывает тему исчерпывающе.

"Являясь крупнейшим финансовым центром Азии и важнейшим торгово-транспортным узлом Южного Китая, Гонконг играет значимую, хотя и постепенно уменьшающуюся роль во внешнеэкономических связях страны. Экономика Гонконга отличается высоким уровнем защиты инвестиций, а также минимальными ограничениями в торговле и перемещении капиталов."

"Экономика Гонконга постепенно растворяется в общекитайской: если в 1998 году ВВП города составлял 16 % ВВП КНР, то к 2014 году эта доля сократилась до 3 %."

"С начала 1950-х годов в Гонконге стремительными темпами стала развиваться промышленность. С конца 1970-х — начала 1980-х годов в Гонконге начался процесс переноса производственных мощностей из колонии в быстрорастущие промышленные центры Южного и Восточного Китая. В конце 1980-х годов на территории Гонконга работало около 50 тыс. промышленных предприятий, основными отраслями были судостроение, судоремонт, текстильная, швейная, электронная, электротехническая, химическая и пищевая промышленность.

По состоянию на 2010 год в Гонконге насчитывалось 10,3 тыс. промышленных предприятий, на которых работало 111,5 тыс. человек. <...> Большинство гонконгских промышленных компаний перенесли свои производственные мощности в материковый Китай (особенно в соседнюю провинцию Гуандун) и отчасти во Вьетнам, Таиланд и Индонезию, сосредоточив работу головных офисов и различных подразделений, оставшихся в городе, на разработке и дизайне товара, организации производственных процессов, приобретении сырья и промышленного оборудования, логистической и маркетинговой поддержке, контроле качества, научно-технических исследованиях."

Итак, Гонконг расцвёл как центр, через который иностранный капитал шёл в Китай, что давало городу доход от финансов и управления. Также капитал, дабы далеко не ходить, вкладывался на месте, в промышленность самого Гонконга.

Но по мере роста промышленности в остальном Китае и обретения ею самостоятельности роль Гонконга закономерно снижалась. Производство переносилось в районы с более дешёвой рабочей силой. В огромной китайской промышленности появлялись другие центры. Помимо работы на экспорт рос внутренний рынок, а потом Китай и сам начал экспансию на рынки внешние. Начались торговые войны, буржуазия Запада теперь хочет не переносить производство к Китай, а развивать его у себя дома. Раз иностранный капитал уже не так рвётся в Китай*, то неизбежно падает и роль Гонконга как центра распределения этого капитала. Это закономерный финал всякого центра передового хозяйства среди отсталости: он теряет свои привилегии, когда остальные регионы догоняют его по уровню развития. Примерно таким же образом утратили свои позиции Флоренция, Венеция, Фландрия, Голландия и Англия.

Связь Гонконга с иностранным капиталом слабеет, но его роль как центра управления в самом Китае никуда не пропадает: штаб-квартиры корпораций и центры разработки остаются на месте. При этом китайскому правительству в его борьбе с Западом важно оторвать от Запада и поставить под свой контроль важный центр финансов и управления. Поэтому оно пытается ограничить самостоятельность Гонконга и сделать его обычной частью всей страны, и это именно то, чего требуют интересы производства, которое которое не может быть отделено от центров управления. Поэтому утрата самостоятельности Гонконга - процесс закономерный и неизбежный. Сейчас автономный Гонконг становится таким же анахронизмом, как Светлейшая республика Венеция.

Если от старых хозяев денег приходит меньше, а новые грозят заметно изменить порядки, то недовольство становится неизбежным. Тем более, что привилегированное положение Гонконга обусловило соответствующие привилегии его обитателям, а привилегированная публика обычно гораздо сознательнее и активнее, чем простой трудящийся народ. К тому же деньги притянули в город столько народа, что ему оказалось буквально негде жить, богатство города взвинтило цены даже на весьма скромное жильё, и эта ситуация, терпимая в годы роста, вызывает сильнейшее раздражение в период спада.

При этом на месте хипстеров я бы не особо волновался. Понятно, что они боятся сменить старых знакомых хозяев на грозных и авторитарных китайских "коммунистов". Но роль Гонконга как центра финансов и управления никуда не денется, а значит останутся и привилегии тех, кто занят в этом деле. Точно так же Фландрия и Голландия, перестав быть мировыми центрами, остались богатыми и развитыми регионами. Китайская верхушка вовсе не собирается полностью рвать с западным капиталом** и уж тем более с капитализмом как таковым, а потому и традиционная роль Гонконга должна отчасти сохраниться. Но и расчёт хипстеров не лишён смысла: чем агрессивнее они отстаивают свои привилегии, тем больше им удастся сохранить. А разговоры о свободе и демократии оставим хипстерской пропаганде.


* ООНовские World Investment Report дают следующую картину: 2014 год - рост иностранных инвестиций в Гонконг на 39% по сравнению с предыдущим годом, 2015 - рост 53%, 2016 год - падение 38%, 2017 - падение 11%, 2018 - рост 4.5%. При этом инвестиции в Китай в те же годы оставались примерно на одном уровне с небольшими колебаниями. Эту статистику стоит воспринимать осторожно, но всё же она иллюстрирует и без того заметный общий тренд: эпоха бурного роста китайской экономики за счёт иностранного капитала постепенно подходит к концу; в Гонконге к тому же сдулся некий инвестиционный пузырь.

** Точнее сказать, она была бы рада не рвать с ним вовсе и даже собирается ещё больше открыть экономику для иностранного капитала. Но она вынуждена считаться с объективными изменениями и принимать соответствующие меры.

Хорошие новости

Не успел народ порадоваться снятию каппелевской доски в Ульяновске, как появилась ещё одна хорошая новость: в Подмосковье сорвалась попытка переименовать улицу в честь Немцова. Местная "правозащитница" говорит, что злобные силовики запугали народ, не дав собрать подписи за переименование. Я не знаю, правда ли это, - либеральная публика имеет привычку видеть силовиков даже у себя под кроватью - но улицы Немцова там, видимо, не будет. Варламов в печали - за четыре года в честь святого великомученика в России не названо вообще ничего. До делиберализации в России ещё очень далеко, но либерализация наиболее реакционного толка пока не продвигается.

Тайные корни Пакта

Сенсация! Коварные коммунисты готовили пакт Молотова-Риббентропа более 80 лет!

Чем больше я размышляю над историей, тем яснее мне становится, что поляки — обреченная нация, которая нужна, как средство, лишь до того момента, пока сама Россия не будет вовлечена в аграрную революцию. С этого момента существование Польши теряет всякий смысл. Поляки никогда не совершали в истории ничего иного, кроме смелых драчливых глупостей. И нельзя указать ни одного момента, когда бы Польша, даже только по сравнению с Россией, с успехом представляла бы прогресс или совершила что-либо, имеющее историческое значение. Наоборот, Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку. Несмотря на всю свою подлость и славянскую грязь, господство России играет цивилизаторскую роль для Черного и Каспийского морей и Центральной Азии, для башкир и татар; и Россия восприняла гораздо больше элементов просвещения и в особенности элементов промышленного развития, чем, по самой природе своей шляхетски-сонная, Польша. Преимуществом России является уже одно то, что русское дворянство, начиная с императора и князя Демидова и кончая самым последним боярином четырнадцатого класса, у которого только и есть, что его благородное происхождение, занимается промышленным производством, барышничает, надувает, берет взятки и обделывает всевозможные христианские и еврейские делишки. Поляки никогда не умели ассимилировать чужеродные элементы. Немцы в городах остались и остаются немцами. Между тем каждый русский немец во втором поколении является живым примером того, как Россия умеет русифицировать немцев и евреев. Даже у евреев вырастают там славянские скулы.

Яркие примеры «бессмертия» Польши дают наполеоновские войны 1807 и 1812 годов. Бессмертным является у поляков только их беспредметная драчливость. К тому же большая часть Польши, так называемая Западная Россия, то есть Белосток, Гродно, Вильно, Смоленск, Минск, Могилев, Волынь и Подолия, начиная с 1772 г., за незначительными исключениями, спокойно подчинялась господству русских; они и не шевельнулись, за исключением немногих горожан и дворян в отдельных местах. Четверть Польши говорит по-литовски, четверть по-русински, небольшая часть на полурусском языке, а собственно польская часть на добрую треть германизирована.

К счастью, мы в «Neue Rheinische Zeitung» не взяли на себя по отношению к полякам никаких определенных обязательств, кроме неизбежного обязательства восстановления Польши в соответствующих границах, и то при условии аграрной революции. Я уверен, что в России эта революция осуществится полностью раньше, чем в Польше, как вследствие национального характера русских, так и вследствие большего развития в ней буржуазных элементов. Что значат Варшава и Краков против Петербурга, Москвы, Одессы и т. д.!

Вывод: взять у поляков на западе все, что возможно, занять их крепости немцами, особенно Познань, под предлогом защиты, предоставить им хозяйничать, посылать их в огонь, пожирать их продукты, кормить их обещаниями Риги и Одессы, а в случае, если бы удалось вовлечь в движение русских, соединиться с ними и вынудить поляков к уступкам. Каждый дюйм, который мы уступаем полякам на границе от Мемеля до Кракова, совершенно разрушает в военном отношении эти и без того до крайности слабые границы и обнажает весь берег Балтийского моря до Штеттина.

Я, впрочем, убежден, что при ближайших волнениях все польское восстание ограничится участием познанских и галицийских дворян вместе с некоторым количеством перебежчиков из Царства Польского, так как Царство Польское до такой степени обескровлено, что больше ни на что не способно, и претензии этих рыцарей, если они не будут поддержаны французами, итальянцами, скандинавами и т. д. и подкреплены чехословацкими восстаниями, потерпят крушение вследствие жалкого характера их усилий. Нация, которая может выставить максимум 20000—30000 человек, не может иметь голоса. А Польша, очевидно, не выставит многим больше.

(Энгельс - Марксу, 23 мая 1851 г. Собрание сочинений, т. 27.)

Шутки - шутками, но о Пакте стоило бы поговорить серьёзно. Либералы по своему обыкновению очень много врут о "союзе Сталина с Гитлером", а сталинисты их убедительно опровергают, вновь делая на либеральном вранье пропагандистский капитал. Между тем сталинисты не любят вспоминать некоторые детали, которые и послужили основой либеральных легенд. Если по содержанию пакт о ненападении, который дал почти два лишних года для подготовки к войне, - вещь нормальная и выгодная, то в его идеологическом и политическом оформлении были допущены серьёзные ошибки, повлиявшие на положение и репутацию Советского Союза. Но об этом надо писать отдельно.

Луна, план и конкуренция

Исполнилось 50 лет высадке американцев на Луну. По этому случаю неизбежно всплывают разговоры как о том, что капитализм тем самым одержал великую и убедительную победу над социализмом, так и о том, что это всё заговор и снято Кубриком в Голливуде.

Чтобы понять общественную значимость и уроки лунной программы, на неё нужно взглянуть с точки зрения организации производства и управляющих ею сил. Марксизм учит, что наилучшие результаты даёт планирование производства, а для планирования необходимо вмешательство народных масс. Вера в то, что только русскому народу с присущей ему уникальной духовностью дано осваивать космос, а представители бездуховного Запада непременно разобьются о небесную твердь, с марксизмом, а значит и с Советским Союзом как марксистским государством, не имеет ничего общего. Это не более чем вера провинциальных националистов в собственную исключительность. Осуществимость лунной программы доказывается тем, что Советский Союз пытался её выполнить. США обладали мощнейшей в мире промышленностью, которая во многих аспектах превосходила советскую, и советское руководство признавало это превосходство. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Америка, вложив к тому же огромные деньги, добилась успеха.

Что до методов, которые привели к успеху американскую лунную программу и привели к неудаче программу советскую, то этот вопрос исчерпывающе раскрыл Борис Черток ("Ракеты и люди. Лунная гонка"):

Страна обладала огромными возможностями. Однако в эти великие для человеческой цивилизации минуты у кормила власти не оказалось людей, способных трезво анализировать ход событий и, проявляя прозорливость, изменить официальный курс, не считаясь с установившимися догмами. В космической политике брежневскому Политбюро не хватало хрущевской смелости.

Руководство НАСА, воодушевленное исторической победой, в сентябре 1969 года направило доклад специальному комитету по космосу при президенте США. Доклад подводил первые итоги американским работам в области «мирного» космоса и содержал предложения о программе работ на ближайшие десятилетия. Военные аспекты, которыми ведал Пентагон, в докладе не рассматривались. Этот 130-страничный документ, бросив все дела, я читал как увлекательный роман. Любой роман по прочтении можно отложить в сторону и забыть. Этот документ даже теперь, спустя 30 лет, служит наглядным доказательством преимуществ системы централизованного государственного технократического планирования при создании больших систем. Самая капиталистическая в мире страна, несмотря на марксистское учение об анархии производства, невзирая на пресловутые демократические принципы свободного рынка и частной инициативы, создала самую мощную в мире государственную организацию, которая разрабатывает невоенные космические программы, координирует и контролирует деятельность всех организаций страны в области космонавтики. Руководство НАСА считало высококвалифицированные опытные кадры главным национальным достоянием. НАСА было тесно связано с промышленными фирмами и вузами. Эта связь повышала возможности НАСА в несколько раз.

В 1969 году персонал НАСА составлял 31 745 человек. Из них научных работников и инженеров 13 700. Общая численность персонала, работавшего в это время по программам НАСА, составила 218 345 человек.

По численности персонала мы не уступали американцам, даже превосходили их. Все без исключения наши научные работники и инженеры работали только в государственных организациях. Наши ученые и инженеры, это показало последующее общение с американцами, не уступали им в квалификации и опыте.

В чем же было их преимущество? США имели одну единую государственную организацию, которая была наделена монопольным правом разработки невоенных космических программ и получала для их финансирования средства из государственного бюджета в свое распоряжение. У нас же каждый головной, главный или генеральный конструктор выступал со своей концепцией развития космонавтики, исходя из своих возможностей и личных субъективных воззрений. Попытками разработки единого перспективного плана на десятилетия вперед занимались редкие энтузиасты. Предлагаемые государственными головными организациями планы рассматривались в головном министерстве — МОМе, в Генштабе и Центральном управлении космическими средствами (ЦУКОС), подчиненном Главкому РВСН, в ЦК КПСС, в аппарате Совмина — ВПК, согласовывались с десятками министерств и, если удавалось их протолкнуть, утверждались решением Политбюро и Совета Министров. Финансирование по этим планам из госбюджета получал каждый участник работы раздельно. Даже в аппарате ВПК, в Кремле нашу систему руководства космонавтикой иногда называли «государственным феодализмом».

И еще одна немаловажная особенность отличала американскую организацию работ. Руководство НАСА, аппарат и все тысячи его научных работников и инженеров не несли никакой ответственности за ракетно-ядерное вооружение армии и флота. Их время, интеллект и энтузиазм полностью отдавались экспедиции на Луну и проблемам открытия человеку и автоматам пути в космос.

Наше головное министерство, отвечающее за реализацию каждой космической программы, несло еще большую ответственность за создание боевых ракет. Головные организации, их главные конструкторы и ведущие специалисты, создававшие ракетно-ядерный щит, были «солдатами холодной войны» и одновременно трудились на втором — космическом фронте.

Итак, успешная американская программа была основана на централизованном планировании, а неудачная советская страдала от излишней конкуренции, плановая экономика вновь подтвердила своё превосходство в организации масштабного производства принципиально новой техники.

Что же до причин, породивших американскую программу, то её бы не было, если бы не было предшествовавших советских успехов, а советских успехов бы не было без революции и порождённой ею борьбы за модернизацию страны и её независимость. Капиталистическое государство никогда не стало бы выделять огромные деньги на сложнейшую программу, не сулящую непосредственной прибыли. Творческий порыв советского народа парадоксальным образом породил творческий порыв народа американского, русский революционный размах соединился с американской деловитостью и дал блестящий результат - в полном соответствии с постулатами марксизма.


* * *

Тупой, невежественный, дремучий совок, - скажет прогрессивно мыслящий читатель. Что твоя плановая экономика в 60-х годах, когда в наше время всем известен пример сверхуспешного освоения космоса силами частного бизнеса - SpaceX Илона Маска?

Во-первых здесь надо заметить, что щедро кормящий публику обещаниями слетать на Марс Маск при этом не сделал ничего, что принципиально и существенно превосходило бы технологии 60-х годов; посадка ракет - успех серьёзный, но на качественный прорыв всё же не тянет, при этом не только до Марса, но и до Луны Маск ещё не долетел. Если вещи, которые на государственном уровне делались ещё 50 лет назад, частный бизнес осваивает только сейчас, когда технологии изрядно продвинулись вперёд, а экономический рост дал в руки частников объёмы средств, ранее доступные только государству, то мощь частного бизнеса это не доказывает: для этого он должен сделать нечто неизвестное в прошлом и прорывное уже по стандартам нашего времени.

Но всё даже проще: "частный бизнес" Маска - это пропагандистский миф, на деле он, как это обычно для частного бизнеса в неолиберальную эпоху, создан при активной поддержке государства

As of May 2012, SpaceX had operated on total funding of approximately $1 billion in its first ten years of operation. Of this, private equity provided about $200M, with Musk investing approximately $100M and other investors having put in about $100M (Founders Fund, Draper Fisher Jurvetson, ...).[72] The remainder has come from progress payments on long-term launch contracts and development contracts. As of April 2012, NASA had put in about $400–500M of this amount, with most of that as progress payments on launch contracts.[73] By May 2012, SpaceX had contracts for 40 launch missions, and each of those contracts provide down payments at contract signing, plus many are paying progress payments as launch vehicle components are built in advance of mission launch, driven in part by US accounting rules for recognizing long-term revenue.

"I think we've received about $400 or $500 million in NASA funds so far," Musk says.

Итак, светило частного предпринимательства Маск получил половину своего первого миллиарда инвестиций от государства. Пришедшая от частников вторая половина не должна вводить в заблуждение: любой человек, знающий, как работает рыночная экономика (чего про апологетов рынка сказать, как правило, ни в коей мере нельзя), понимает, что привлекать частные инвестиции становится неизмеримо легче, если у вас уже подписан долгосрочный контракт на поставки и по нему уже выдан серьёзный аванс. Свидетели же Маска подают историю его бизнеса в том духе, что он сам в одиночку создал бизнес, инвестируя в него собственные деньги или привлекая инвестиции лишь с помощью длинного языка, наладил производство ракет и только потом завоевал рынок.

При этом я не собираюсь преуменьшать заслуги Маска. Любителей осваивать бюджеты в мире много, но очень редко им удаётся с нуля наладить крупнейшее производство оригинальной техники. При всём покровительстве и помощи государства SpaceX - это всё же частная корпорация, и она производит материальную и работающую продукцию. Корпорация Маска - это наглядный образ современного капитализма, который ещё не лишён сил и может двигаться вперёд, но ограждён от действительно крупного прорыва в будущее своими собственными принципиальными ограничениями и неизбежно вынужден привлекать чуждые свободному рынку элементы для обеспечения даже этого ограниченного прогресса.

Демократия и феодальные вольности

В конце июля я написал Коммари по поводу московских либеральных протестов в контексте борьбы за демократические права:

Вы были бы абсолютно правы, если бы речь шла об универсальных правах и свободах, которыми может пользоваться рабочий класс в своей справедливой борьбе. Но в данном случае спор идёт лишь о феодального типа вольностях привилегированной касты либералов-западников. Забастовку рабочих какого-нибудь завода на Урале будут безжалостно разгонять независимо от права "людей с хорошими лицами" демонстрировать в Москве и сидеть в московской думе, а провинциальные суды и Роскомнадзор будут цензурировать интернет независимо от исхода дела демократического журналиста Голунова. Больше того: чем сильнее будут либерал-людоеды, тем более агрессивно власть будет душить свободы простого народа.

И вот моё мнение подтвердили желающие слева поддержать протесты либералов. Вот "Рабкор" пишет про

обеспечение прав граждан и москвичей на собрание

Москвичи и граждане, сенат и народ Рима. Значит, москвичи не просто граждане, раз их права нужно выделить особо. Как я и писал, им нужны кастовые привилегии. Кандидат в депутаты Кагарлицкий высказался ещё откровеннее:

...что думает сотрудник брянского или усть-илимского ОМОНа при виде москвичей? Любых москвичей, не только протестующих, а просто гуляющих по улицам? Правильно, он думает, что всех их надо убить. Ну, в худшем случае, отколошматить. Безотносительно к протестам. Потому что избивать зажравшихся москвичей, это мечта его жизни. Он бы и чиновников из мэрии с огромным удовольствием отметелил по первое число. Но такой возможности ему не предоставили. Пока.

Здесь автор признал привилегии москвичей и вражду к ним в провинции настолько сильную, что она захватила не только простой народ, но даже имеющих привилегии омоновцев. И симпатии Кагарлицкого на стороне москвичей. Но когда он не имел личного интереса и потому развил мысль до конца, то метко охарактеризовал подобные московскому протесты как "бунт богатых".

P.S. Я не утверждаю, что абсолютно всех москвичей нужно признавать реакционерами и эксплуататорами, хотя привилегированное положение сильно ограничивает их участие в прогрессивной борьбе и вынуждает искать авангард борьбы в провинции. Но и в Москве есть известное количество народа достаточно бедного, чтобы вступить в союз с эксплуатируемыми провинциальными массами. Но либералы и их "левая" обслуга не собираются заключать союз с провинцией но, напротив, отстаивают столичные привилегии. Москва концентрирует образованные кадры и потому может дать известное количество прогрессивной интеллигенции. Но мы не видим на протестах никакой прогрессивной интеллигенции, а только лишь набившую оскомину либеральную тусовку с Навальным и Ходорковским на заднем плане.

Про Макиавелли

Майсурян вспоминает Макиавелли - блестящего, обязательного к прочтению и почти никем не читаемого. Несколько моих комментариев*:

Макиавелли гений, очень жаль, что его сейчас не читают. Помимо прорывных для своего времени идей, у него есть абсолютная ясность мысли первооткрывателя, который видит мир таким, какой он есть, не обманывая себя и других во имя морализаторства и личных интересов. Так, он дал великолепное описание первого в истории пролетарского восстания чомпи (История Флоренции, 3.XII-XVIII), и хотя чомпи были Макиавелли явно неприятны, он достаточно честно описал приведшее к восстанию притеснение народных масс и постарался понять мотивы и программу восставших. Описание актуально и сотни лет спустя: раскрыты и шатания мелкой буржуазии между пролетариатом и буржуазией, и даже предательская роль социал-демократии.

Макиавелли был, кажется, первым, кто попытался всерьёз объединить теорию и общественно-политическую практику. Правда, теорию и практику не отделяли и во времена античности, но тогда это слияние наоборот было чересчур сильным, не позволявшим оценить и использовать всю мощь теории и тем самым сильно снизившим её влияние. Александр был учеником Аристотеля, философы Цицерон, Сенека и Марк Аврелий были крупнейшими политиками, но философия были для них лишь инструментом и не давала непосредственной и масштабной программы действий. С другой стороны, теоретические построения Платона умозрительны и крайне плохо применимы на практике. Макиавелли же подавал теорию как инструмент решения конкретных общественных задач, но подчинённый при этом не мелочным сиюминутным интересам, а масштабной цели укрепления госудаственной власти. Но теории Макиавелли - это теории действия отдельного правителя или правительства, которые одновременно как блестяще выражают веру его эпохи в мощь человека, так и страдают от свойственного ей ограниченного буржуазного индивидуализма.

Отсюда и крах его практических начинаний. Сам он никогда не пользовался достаточным влиянием из-за недостатка знатности и денег, т. е. все его таланты не могли пробиться через сохранявшийся ещё груз феодальных пережитков. Его воображаемый правитель не явился на свет, поскольку при всём избытке изворотливых интриганов, по опыту которых Макиавелли во многом и создавал своих теории, не было масштабных общественных интересов, которые могли бы придать этим интриганам государственный размах и поставить их на службу Италии. У Дживелегова прекрасно показано, как Макиавелли после битвы при Павии, когда стала ясна угроза потери Италией самостоятельности, с огромной энергией пытался создать национально-освободительную коалицию и как эти попытки разбились о мелочность локальных интересов и слабость прогрессивных сил. И жизненная катастрофа Макиавелли показала ограниченность индивидуализма, который не поставлен по-настоящему на службу общества.

Что до цитат, то по нынешнему печальному времени уместно вспомнить две. Первая - о том, что партия большинства, какие бы беды и неудачи она ни испытывала, никогда не может быть вполне побеждена (выделение моё):

Различные соперничающие клики, 
порожденные враждой между домами Альбицци и Риччи и столь 
неосмотрительно воскрешенные впоследствии мессером Сальвестро 
Медичи, никогда по-настоящему не умирали. Хотя та из них, что имела 
больше всего сторонников, властвовала не более трех лет и в 
1381 году оказалась побежденной, с ней никогда не удавалось 
покончить вследствие того, что ее взгляды разделялись почти всеми 
гражданами. Правда, частые народные собрания и постоянно 
возобновлявшиеся преследования вождей этой партии, с 1381 по 
1400 год, ее почти уничтожили. Больше всего преследований 
обрушивалось на семейства Альберти, Риччи и Медичи, так как они 
стояли во главе этой партии: и члены их, и имущество 
неоднократно оказывалось под ударом, и те из них, которые не 
покинули город, лишались права занимать государственные должности. 
Постоянные потери крайне ослабили эту партию, можно 
сказать— изничтожили ее. Однако весьма значительное число 
граждан сохраняли память о перенесенных обидах и желание отомстить 
за них, но, не имея никакой опоры, вынуждены были жить с 
озлоблением, затаенным в самой глубине сердца. Люди из 
благородных пополанов, которым предоставляли спокойно управлять 
государством, совершили две ошибки, которые и оказались 
губительными для их власти. Во-первых, то обстоятельство, что они 
долго и без перерыва пользовались этой властью, сделало их 
беззастенчивыми. Во-вторых, их взаимная ненависть и длительная 
привычка повелевать усыпили в них должную бдительность в 
отношении тех, кто мог им вредить. 
(История Флоренции, 4.II)

Выдержки из знаменитого письма Веттори уже приведены, но полезно вспомнить контекст и привести более подробную цитату, которые показывают всю его яркость и драматизм. Во Флоренции за счёт поддержки иностранных интервентов была установлена реакционная диктатура Медичи, Макиавелли потерял власть и был подвергнут пыткам по подозрению в заговоре против Медичи. За недостатком доказательств его освободили, но он всё равно боялся новых преследований и чувствовал крах всех жизненных надежд. И в этой ситуации он писал:

Выйдя из леса, я отправляюсь к источнику, а оттуда на птице- 
ловный ток. Со мной книга, Данте, Петрарка или кто-нибудь из 
второстепенных поэтов, Тибулл, Овидий и им подобные: читая 
об их любовных страстях и увлечениях, я вспоминаю о своем и 
какое-то время наслаждаюсь этой мыслью. Затем я перебираюсь 
в придорожную харчевню и разговариваю с проезжающими — 
спрашиваю, какие новости у них дома, слушаю всякую всячину и 
беру на заметку всевозможные людские вкусы и причуды. Меж- 
ду тем наступает час обеда, и, окруженный своей командой, вку- 
шаю ту пищу, которой меня одаривают бедное имение и скудное 
хозяйство. Пообедав, я возвращаюсь в харчевню, где застаю обыч- 
но в сборе хозяина, мясника, мельника и двух кирпичников. С 
ними я убиваю целый день, играя в триктрак и в крикку; при 
этом мы без конца спорим и бранимся и порой из-за гроша 
подымаем такой шум, что нас слышно в Сан Кашано. Так, не гнуша- 
ясь этими тварями, я задаю себе встряску и даю волю своей 
проклятой судьбе — пусть сильнее втаптывает меня в грязь, по- 
смотрим, не станет ли ей наконец стыдно. 

С наступлением вечера я возвращаюсь домой и вхожу в свой 
кабинет; у дверей я сбрасываю будничную одежду, запыленную 
и грязную, и облачаюсь в платье, достойное царей и вельмож; так 
должным образом подготовившись, я вступаю в старинный круг 
мужей древности и, дружелюбно ими встреченный, вкушаю ту 
пищу, для которой единственно я рожден; здесь я без стеснения 
беседую с ними и расспрашиваю о причинах их поступков, они 
же с присущим им человеколюбием отвечают. На четыре часа я 
забываю о скуке, не думаю о своих горестях, меня не удручает 
бедность и не страшит смерть: я целиком переношусь к ним. И 
так как Данте говорит, что «исчезает вскоре то, что, услышав, мы 
не затвердим», я записал все, что вынес поучительного из их 
бесед, и составил книжицу «О государствах», где по мере сил 
углубляюсь в размышления над этим предметом, обсуждая, что 
такое единоличная власть, какого рода она бывает, каким образом 
приобретается и сохраняется, по какой причине утрачивается. 

(Макиавелли, Сочинения, М., 2004, с. 703-704)

* Исправлены опечатки.

"Демократический социализм" с фашистским лицом

Продолжаю про Козинга. В основном его книга состоит из поверхностных, на уровне школьного учебника, рассказов о вождях соцлагеря и их политике, причём хорошая политика одобряется, а плохая или недостаточно последовательная хорошая политика осуждается: нуднейшее чтиво, не говорящее ни о чём, кроме скудоумия автора. Но однажды он таки проговорился, описывая желательную экономическую программу "демократического социализма" в ГДР при Ульбрихте*:

ГДР для своих высоких целей нуждалась в значительных поставках из Советского Союза, в основном сырья вроде нефти и стали, которые должны были оплачиваться обратными поставками в форме окончательных продуктов. Выяснилось, что Советский Союз не мог или не был готов поставить требуемые количества, из-за чего можно было предвидеть, что цели, запланированные руководством СЕПГ, не будут достигнуты. Об этом произошли споры, в которые вмешался лично Брежнев. Ульбрихт против воли был вынужден уступить. Кроме того, проявились разногласия по проблеме экономических отношений с капиталистическими странами. Апель считал необходимым расширение этих отношений, чтобы с помощью внешней торговли сильнее вовлечь ГДР в международное разделение труда. Но этому решительно воспротивилось советское руководство, в том числе потому, что оно хотело ещё теснее привязать экономику ГДР к Советскому Союзу. Апель ясно видел, что это значительно затруднит развитие экономики ГДР. Она должна была и стремилась сильнее ориентироваться на научно-технический прогресс в мире (в том числе и ради развития социализма). В этом Советский Союз сильно отставал, «мировой уровень», к которому стремилась ГДР, в Советском Союзе если и существовал, то лишь в области оборонной промышленности, но это не имело никакого влияния на гражданскую промышленность и производство предметов потребления. Эрих Апель видел этот конфликт и знал, что ГДР не сможет в нём победить — очевидно, у него произошёл нервный срыв, и он выбрал смерть.

То есть "демократический социализм" состоял в том, чтобы включиться в буржуазный мировой рынок, используя Советский Союз в качестве сырьевого придатка. Негодяй Брежнев, погубил** своим консерватизмом такую прекрасную социалистическую программу!

Стремление использовать Советский Союз исключительно в качестве сырьевого придатка становится понятнее в свете биографий сторонников этого подхода. Эрих Апель - призван в вермахт, трудился у Вернера фон Брауна в Пенемюнде. Альфред Козинг - 1928 год рождения, поколение с мозгами, полностью промытыми в гитлерюгенде. Видимо, перекрасившись в коммунистов, эти милые люди не изжили былых замашек и, собравшись строить "демократический социализм", немедленно выдвинули презренным восточным дикарям требование поставить им млеко, яйки, нефть и сталь. Может, такого рода "социализм" уместнее называть не "демократическим", а "национальным"?

Этот отрывок показывает, что Козинг был отнюдь не бескорыстен в своих ошибках. Людей, которые заблуждаются честно, можно просветить и переубедить, но тут глупость была призвана скрыть материальный интерес. Заявляя о том, что социализм должны строить правильные вожди на основе правильной теории, Козинг (равно как и его коллеги - советский бордель идеологов и пропагандистов) призывал отдать судьбу общества не массам, а своим номенклатурным дружкам типа Апеля или Горбачёва, под "демократией" же понимался, как водится, капитализм:

решающие аспекты, такие как последовательное выполнение закона стоимости при определении цен и расчёте прибыли

Болтая о "демократическом социализме", номенклатура готовила реставрацию капитализма***, мечтая превратиться в солидных буржуазных министров и профессоров. Но обманывая других, они заодно обманули и себя, не сообразив, что капитализм - это всегда хаос, в котором выживает самый сильный и агрессивный, и потому хаос вышел из-под контроля и их сожрал. После победы Запада большую часть бесполезной и бездарной номенклатуры выбросили на свалку****, и она принялась ныть: мы же такие хорошие, мы же готовили такой прекрасный демократический социализм!

Тут мне могут возразить: положим, эти люди - лжецы и готовили реставрацию капитализма. Но капитализм, к которому они стремились, был государственным, регулируемым и предусматривал сохранение широкого соцобеспечения. Не лучше ли такой капитализм, чем тот людоедский ужас, который воцарился в действительности? Да, лучше, и, как показывает пример Белоруссии, такой вариант был и возможен, и менее вреден для производства и жизненного уровня масс. Но если уж вы собрались строить капитализм, то надо хотя бы понимать, что вы делаете и как вообще капитализм работает. Какое-то подобие гуманного капитализма можно создать, только осознав, что капитализм сам по себе не может быть гуманным, и всеми силами борясь с порождаемым им людоедством и хаосом.

Эти же граждане были запредельно глупы. Уже одна описанная выше экономическая программа чего стоит! Предположим, что ГДР и Чехословакия взаправду гораздо более развиты, чем весь остальной соцлагерь. Этому можно только порадоваться: привилегированное положение гарантировано, а  передовой промышленности обеспечен широчайший рынок сбыта. Эти же болваны хотели выйти на мировой рынок, где надо конкурировать с продукцией высокоразвитого Запада! Конец предсказуем: ГДР, чья верхушка презирала "отсталый СССР", сама оказалась в роли отсталого и презренного Востока, её промышленность объявили неэффективной и уничтожили.


* Выделение моё.

** Заслуги Брежнева не стоит преувеличивать. Отказавшись от роли сырьевого придатка ГДР, он немедленно записался в сырьевые придатки ФРГ посредством "контракта века".

*** В одной из следующих частей Козинг раскрывается по полной: тут и рассказы о том, что Советский Союз не сумел догнать догнать и перегнать капитализм из-за того, что был слабо вовлечён в мировой рынок (хотя если его экономика такая отсталая, как пытается нас убедить Козинг, то выход на мировой рынок лишь закрепляет эту отсталость), и восхваление "мирного сосуществования" (т. е. предательства прогрессивных сил во всём мире - причём капитализм мирным вовсе не стал), и болтовня про "великодержавные интересы" Советского Союза.

**** Вероятно, именно поэтому Козинг до сих пор проповедует свой "социализм" и не продался новой власти, как то сделало большинство его советских коллег. Но идеологический бордель ФРГ был достаточно укомплектован, конкуренты из бывшей ГДР ему были не нужны, и их уволили без выходного пособия. Потому они, обиженные, и изображают верность былым идеалам. Легко быть добродетельным, когда на порок нет спроса.